Она посмотрела на новое платье, и ей стало нестерпимо жалко себя. Все, ну буквально все сделала, чтобы понравиться мужу, доставить ему приятное, а он... Перед глазами возникло расплывчатое видение: счастливый Глеб обнимает...
Вику она никогда не видела, но теперь представляла красивой и коварной обольстительницей.
Лена встала, топнула ногой и сказала вслух:
- Буду встречать Новый год с гостями! Буду танцевать! Буду кутить! Буду веселиться!
Пришла Людмила. Увидев заплаканную, с покрасневшими глазами подругу, встревожилась.
- Глеб не приедет. Машина сломалась.
Для Глеба день тянулся невыносимо медленно. Отец с Вербицким отправились в лес поздно: с утра повалил снег, и охотники едва не отказались от намерения поохотиться. Но часам к двенадцати снегопад прекратился, и старики укатили с Диком, а Вика засела за свои этюды. Даже Рудик и тот поехал домой - ждала семья.
Глеб некоторое время наблюдал за тем, как гостья рисует, потом включил телевизор, который тоже вскоре наскучил. Разнообразие внес обед с Викой. Однако она быстро покончила с едой и снова пошла писать, оторвавшись от своего занятия лишь когда совсем стемнело. Глеб попытался растормошить девушку анекдотами, забавными историями, но она была рассеянна, задумчива, и Глеб совсем загрустил. Он был раздосадован тем, что торчит без толку в этом дурацком домике, пытается безуспешно развеселить гостью, которой это совсем не нужно.
Мысли его теперь были далеко, в Средневолжске, где Лена готовилась к встрече гостей и где ему, Глебу, было бы сейчас куда уютней и спокойнее. А главное, он там нужнее.
И вообще получилось некрасиво: назвал гостей, а сам укатил бог знает куда. Ну, Колчины и Федя простят. А Скворцов-Шанявский? Придется оправдываться перед профессором...
Разожгли камин. Но и это не развеяло скуку. И когда уже Глеб готов был бросить все к чертям и махнуть домой, в город, снаружи у двери послышались голоса и шум.
- Слава богу! - невольно вырвалось у него.
- Глеб! - заглянул в дом Семен Матвеевич. - Помоги...
Шапка у Ярцева-старшего съехала набок, волосы были мокрые от пота. На рукаве полушубка - кровь.
Глеб и Вика вскочили встревоженные и бросились к двери.
Возле крыльца лежало что-то большое, темное. Вербицкий, тяжело отдуваясь, говорил, довольный:
- Вот это трофей! Отвели-таки душеньку!
- Господи! - выдохнул Глеб. - А мы перепугались!
- Помотал он нас, - вытирая пот со лба, хрипло проговорил Семен Матвеевич.
Приглядевшись, Глеб узнал лося. Его царственные рога неестественно заломились на спину. Свет, падающий из двери, сверкал точечками на остекленевших глазах.
- Как же вы его дотащили? - удивился Глеб.
- Жерди приспособили, - ответил отец. - Давай его сразу в машину.
Трое мужчин с трудом заволокли тушу на заднее сиденье "уазика". Туша зверя почти уже закоченела.
Во время этой процедуры Вика не проронила ни слова. А когда зашли в дом, спросила у отца:
- Неужели вам не жалко было его?
- Милая Вика, - улыбаясь, сказал Семен Матвеевич, снимая перепачканный кровью тулуп, - шашлычок любишь? Или бифштекс, а?
- Но... Понимаете, это совсем... - попыталась было что-то сказать девушка, но Семен Матвеевич перебил.
- Так ведь барашков и коровок тоже... - он провел ребром ладони по горлу.
- И все же, - вздохнула Вика, - стрелять в живого...
- А бифштекс разве из падали? Брось, дочка, - устало опустился на стул Вербицкий. - Ты мне напоминаешь тех чистоплюев, что вещают по телевидению или строчат статейки в газетах: мол, охота - это варварство, жестокость...
- Во-во! - поддержал гостя Семен Матвеевич. - Такую чушь порют! Сами же ни черта в этом не понимают!.. Охота - древнейшее занятие.
- И чем выстрел хуже удара ножа на бойне? - уже с раздражением спросил у Вики отец.
- Или электричества, - поддакнул Ярцев-старший.
- Да нет, я вообще... - смутилась девушка и замолчала.
- Мы его добыли по всем правилам, - продолжал Николай Николаевич. По-мужски... Километров десять шли за ним.
- Сдаюсь и преклоняюсь, - подняла вверх руки Вика и улыбнулась. Умывайтесь и садитесь есть.
- Вот это другой разговор! - повеселел Николай Николаевич.
Вербицкая захлопотала у стола.
Семен Матвеевич вышел в другую комнату и вернулся с двумя бутылками коньяку.
- Заслужили, а? - вопросительно посмотрел он на гостя.
- С удовольствием! - потер руки Вербицкий. - Теперь - не грех.
- Кутнем! - радостно произнес Ярцев-старший. - Все свои... Дела в этом году сделаны. Как говорится, потехе - час!
Вика тоже охотно согласилась выпить. Глеб стал отнекиваться, ему ведь предстояло вести машину.
- Кончай сачковать, - отмахнулся отец, наливая ему полную рюмку. - Тут мы сами себе ГАИ и ОРУД!
Только успели выпить по первой, Семен Матвеевич налил еще.
"Действительно, - подумал Глеб, - какая тут, в лесу, милиция!"
От коньяка стало веселее. Уплывало, растворялось чувство вины перед женой и приглашенными гостями.
Вика тоже оживилась. Щеки у нее раскраснелись, глаза заблестели.
