Крутила поземка, мороз стоял под двадцать градусов. Согревались на ледяном ветру притопыванием и прихлопыванием. Кто-то даже предложил разжечь костер. Но тут на дороге показалась черная "Волга". Не сбавляя хода, она промчалась мимо встречающих, которые закричали шоферу, замахали руками. Тот затормозил, подал назад.
И точно, в машине сидела тетя Михайлина. Ее узнали по ранее присланным фотографиям.
"Волгу" обступили со всех сторон. Какой там сценарий, о нем враз забыли! Каждому хотелось протиснуться поближе.
Первым из машины выбрался молодой мужчина в короткой дубленке. За ним вышла гостья, растерянная и взволнованная. Она была в шубе из искусственного меха, в меховой шапке с козырьком. На груди тети Михайлины висели фотоаппарат и кинокамера.
- Дорогу!.. Дорогу! - распорядилась Василина Ничипоровна. - Дайте пройти Гриню Петровичу!
Все расступились. Сторожук, неся на расшитом рушнике каравай и солонку с солью, подошел к гостье.
- Дорогая тетя Михайлина! - произнес он осевшим от волнения голосом. Добро пожаловать на родную землю.
У Михайлины Остаповны задрожали губы, на глазах показались слезы.
- Гринь, неужели!.. - только и проговорила она.
А Сторожук переминался с ноги на ногу, совал тетке каравай. Та наконец поняла, что от нее требуется, отломила кусочек хлеба, макнула в соль и положила в рот. Кто-то принял из рук Гриня Петровича символ гостеприимства и хлебосольства. Тетка бросилась на шею к племяннику и заплакала. Он совершенно растерялся, гладил ее по спине и приговаривал:
- Ну будет, будет...
- Не верится... - отстранилась от него гостья. - Всю жизнь ждала этого часа.
Она оглянулась, словно что-то ища, затем опустилась на колени, взяла горсть снега и приложила ко рту.
И все поняли: будь земля голая, тетя Михайлина поцеловала бы ее.
Женщины зашмыгали, кто-то всхлипнул. Гринь Петрович бережно поднял тетку и начал было представлять родственников.
- Потом, дома! - остановила его Василина Ничипоровна. - А то совсем заморозим дорогую гостью.
Та и впрямь здорово озябла в синтетической шубе: губы посинели, пальцы еле шевелились. И все же, прежде чем сесть в машину, она несколько раз щелкнула фотоаппаратом, запечатлев на память эту трогательную встречу.
В "Волгу" подсели Гринь Петрович и председатель колхоза.
Молодой человек оказался переводчиком из "Интуриста", звали его Лев Владимирович. Но его помощь не понадобилась: разговор шел на украинском языке. Правда, тетя Михайлина изъяснялась довольно старомодно, иногда вставляя английские слова, которые тут же сама и переводила.
- Ты - вылитый дед Остап! - сказала она, не выпуская из своих рук ладонь племянника.
Впрочем, Гринь Петрович имел сходство и с тетей: одинаковые разрез глаз и форма носа.
В машине было жарко. Сторожук расстегнул пальто. На его груди сверкнуло два ордена, которые заставила надеть жена.
- О! - удивилась гостья. - Ты был на фронте? Почему не писал об этом?
- Да нет, - смутился Гринь Петрович, - не был я на войне. А это, дотронулся он до наград, - за другое... - И замолчал, поскольку хвалить себя было неловко.
- Он воюет на поле! - пришла на выручку Василина Ничипоровна. - За урожай! Его бригада на всю область гремит! Портрет вашего племянника на доске Почета в райцентре.
Гостья не поняла, что такое доска Почета и почему Гринь Петрович "гремит" председательнице пришлось объяснять.
- О'кей! - кивнула довольная тетя Михайлина. - Хорошо! Молодец! А какой у вас сегодня праздник? - вдруг спросила она.
- Как? - в свою очередь, удивился Гринь Петрович. - Вас встречаем...
- Да? - округлила глаза гостья. - Иа-за меня не вышли на работу, правильно я поняла? - Племянник согласно кивнул. - А хозяин разрешил? Убытка не будет?
Гринь Петрович и Василина Ничипоровна не знали, что и сказать. Поймет ли заокеанская родственница, ведь тут все иначе, чем у них, в Канаде. Как объяснить наши порядки?
Сегодня им начальство само дало "добро". А сколько не выходят на ферму или в поле из-за того, что нужно ехать в район за какой-нибудь пустяковой справкой (порой не раз и не два) или же везти чинить телевизор, стиральную машину? Не говоря уже о тех, кому важнее продать клубнику или черешню с приусадебного участка на городском рынке, чем отработать в колхозе. Ну а убытки?.. Попробуй взыщи!
Разумеется, этого гостье говорить не следовало, особенно после установки из района "показать товар лицом".
- А мы сами себе хозяева! - бодро ответила голова колхоза.
Тетя Михайлина на секунду задумалась, но больше расспрашивать не стала, схватившись за кинокамеру: ее внимание привлекли добротные красивые дома сельчан, расписанные по фасаду картинами в лубочном стиле. Она снимала до тех пор, пока машина не остановилась у ворот дома Гриня Петровича, где поджидала огромная толпа кринчан.
- Это тоже ради меня? - снова удивилась гостья и, услышав утвердительный ответ, заметила: - У нас в Канаде так встречают только президентов!
