Однако мысли о безрадостном одиноком существовании все чаще тревожили Жанну. Ее редкие визиты к Андрейцовым были не случайны. Подрастающий Данила напоминал о несостоявшемся материнстве.
Она упорно гнала от себя мысли о возможности новых отношений, создании семьи и детях. Получалось плохо. Только с большей остротой ощущала размеры своего горя.
После разговора с Вадимом она не раз задумывалась о нем самом. Видный мужчина, самоуверенный, серьезный. Он внушал доверие, но не тревожил сердце. Однако:
— А почему бы и нет, — промелькнуло в мыслях. — Не всем же дано испытать любовь. Да и браки по расчету считаются самыми крепкими. К тому же, на нем и без того лежит вся ответственность за компанию. Практически он возродил ее.
Думалось о Буравском вяло, без волнения, без эмоций. И тем не менее, Жанна стала внимательнее присматриваться к нему. Он действительно мог стать достойной партией, возглавить дело, составить с Жанной обоюдовыгодный тандем.
Буравский в приподнятом настроении вошел в кабинет. Жанна напряглась. — Если пригласит провести вечер, соглашусь, — решила она. — Это достойный мужчина, с которым приятно беседовать. С ним спокойно. — Она вспомнила, как легко он убедил ее принять предложение о сеансах с психологом. И уже приготовилась к разговору с ним.
Каково же было ее удивление, когда Буравский, вежливо поздоровавшись с ней, подошел к Марине. Та буквально светилась. И в его взгляде не трудно было заметить неприкрытый интерес к подруге.
Жанну буквально обожгло:
— Как я не заметила, что они симпатизируют друг другу? И не только. Без рентгеновских лучей легко определить, что между ними нечто более серьезное, нежели простое общение по работе. А ведь он и в самом деле последние дни зачастил к нам в отдел. — Глубокий вдох и медленный выдох позволили ей справиться с секундным замешательством. Жанна со смешанным чувством радости за подругу и жалости к себе мысленно пожелала им счастья. Она отчитала себя за бредовые мысли о возможных отношениях без чувств. Стало даже легче.
— Жанна Гавриловна, у меня для вас хорошая новость, — Буравский подошел к ней и, понизив голос, сообщил, что ему посоветовали хорошего специалиста. Местное светило — Марк Великогло согласился принять Жанну в удобное для нее время.
Буравский передал Жанне визитку психотерапевта. Она поблагодарила его и обещала обязательно созвониться со знаменитостью. Прислушалась к своему сердцу. Оно билось ровно. Жанна похвалила себя.
Глядя из окна второго этажа на удаляющихся из офиса Марину и Вадима, она искренне любовалась прекрасной парой. Тоненькая фигурка Марины выгодно подчеркивала силу и стать Вадима.
— Хоть бы у них все сложилось, — подумала Жанна, и тихая слеза скатилась по ее лицу.
Вечером она рассказала Ларе новость о подруге и генеральном директоре, умолчав о своих глупых, как она призналась себе, мыслях относительно Вадима.
— Я тоже рада за Маринку. Только зря, Жанночка, ты сама упустила такого достойного мужчину.
— О чем ты, Лара? Мне никто не нужен.
— И напрасно. Ты уже отгоревала свое, пора о будущем подумать.
— Мое будущее уже прошло, — грустно пошутила Жанна.
— Не смей так говорить. Ты еще молодая. А молодым одиночество вредит.
— А сама-то почему не устраиваешь свою судьбу? — доверительные отношения, сложившиеся между Ларисой и Жанной во время ее болезни, позволяли обеим без стеснения обсуждать подобные нюансы.
— Мне уже поздно думать об этом.
— А мне показалось, что наш водитель так не считает. Борис Иванович с такой нежностью всегда смотрит на тебя. Только ты будто не замечаешь!
— Ой, да все тебе кажется, — сама же зарделась, засмущалась. Даже встала, якобы чайку долить.
Жанна с волнением входила в клинику. Хотела обратиться к Буравскому, чтобы он сопроводил ее к Великогло. Передумала. Не маленькая и не беспомощная.
Перед ней сидел представительный молодой человек с властным взглядом, казалось, проникающим в самые потайные уголки человеческого сознания. Жанне стало страшно.
— Такой не только в овощ превратит, а чего доброго при желании и до суицида довести сможет. — Тут же отогнала от себя чудовищные мысли в страхе, что этот властитель человеческой психики разгадает ее панический ужас. Постаралась придать голосу уверенности:
— У меня назначено…
— Да-да, проходите, присаживайтесь, — голос у властелина человеческих душ и умов оказался очень мягким и приятным. Даже располагающим. Задумчивое выражение, придающее ему мрачный вид, испарилось, когда он заговорил с посетительницей. Жанна с облегчением вздохнула: — И совсем он не похож на Гудвина, великого и ужасного. Даже очень приятный молодой мужчина.
Марк Евгеньевич оказался приветливым и открытым для общения. По-другому и быть не могло. Умение разговорить пациента — основная задача. Врачевание душ без доверия невозможно.
