— А что ему оставалось делать? — не унималась Жанна. — Как иначе можно отвязаться от женщины, не вполне здоровой психически? Я ведь для него всего лишь пациентка. Вот и согласился. Небось, опыты надо мной проводит: поведение обезумевшей от горя и одиночества вдовы.
— Поэтому он не мог отвести от тебя глаз? — опять встрял внутренний.
— Мимику мою изучал. В трудах своих опишет особенности проявления чувств, характерных для нестабильного психического состояния. Он ведь, наверняка, принял меня за психически неуравновешенную особу. Еще взгляд мой объяснит действием транквилизаторов.
Я ведь буквально кушала его глазами.
Как же он хорош собой!
— Ну-ну, видно крепко запал тебе в душу, — ехидно напомнил о себе внутренний голос.
— Он действительно мне понравился, — призналась себе Жанна. — И даже больше. Это было какое-то наваждение. Меня измучило желание прикоснуться к его лицу, прижаться к нему всем телом, ощутить биение его сердца. Как тяжело было сдерживать себя, чтобы хотя бы не дотронуться до его руки. И эта электрическая искра, пронизавшая всю меня. Он тоже почувствовал это.
Надо прекратить сеансы. Я сегодня как выжатый лимон. Устала. Как же я устала…
Сон овладел ею.
Марк лежал на диване и пытался анализировать свое состояние. Такой остроты чувств он еще не испытывал. Эта удивительная женщина завладела его мыслями и чувствами. То, что это не простое плотское влечение, он понимал. Понимал и то, что влюблен до умопомрачения. Все его естество было в состоянии глубокого напряжения. Весь он был, словно натянутая струна.
Марк даже подумал о том, не принять ли что-нибудь для снятия этой напряженности. Но рассмеялся — врач заразился от пациентки.
Что они оба больны одной болезнью под названием любовь, было неоспоримо. Они не говорили об испытываемых чувствах, но это сквозило во взглядах, интонациях, трепете, переполнявшем сердца обоих.
Марк вдруг вспомнил, что, прощаясь, они не договорились о следующем визите Жанны. Он даже встал с постели и нервно заходил по комнате, возмущаясь своей рассеянностью.
— Неужели она больше не придет, решив, что совершенно здорова?! И что же дальше? Она вправе прервать лечение, раз не нуждается в нем. Стоп! В карточке есть ее телефон. В конце-то концов, я знаю, где ее можно встретить.
Успокоившись, что в любой момент в качестве лечащего врача может позвонить ей или даже навестить, Марк расслабился.
Уже почти засыпая, вспомнил, что последние три-четыре дня не спускался в полуподвальное помещение и не интересовался, как поживает его экзотическая милашка. До знакомства с Жанной не проходило дня, чтобы он не навещал свою подопечную. Но последние дни напрочь забыл о ней, будучи уверенным в том, что она находится под надежным присмотром Герасима.
Да и не до нее было…
Утром Жанна проснулась в прекрасном расположении духа. С аппетитом позавтракав, стала собираться на работу. Взяла косметичку, чтобы убрать корректором для век небольшую припухлость под глазами. Первое, что она увидела, открыв ее, был мамин крестик, который она зачем-то вчера взяла с собой.
Жанна бережно переложила его в шкатулку: — Как бы не потерять дорогую сердцу вещицу.
Настроение было безмятежное, умиротворенное. Хотелось улыбаться и всех любить. Лара любовалась хозяйкой. Она тоже была спокойна, радовалась, что у Жанночки все хорошо.
Марина уже не удивлялась изменениям, произошедшим в Жанне. Решила, что это позитивный результат лечения. А еще она была полностью поглощена своими чувствами, развивающимися стремительно и захватывающими ее без остатка.
Жанну вполне устраивало погружение в себя подруги. Не придется отвечать на ее любопытные вопросы. Да, собственно, и отвечать было нечего в случае чего. Ведь ничего в сущности не произошло. Жанна была спокойна, думала о вчерашней встрече с Марком без волнения. И уже не пыталась разгадать загадку своего необычного поведения, да и вовсе не задумывалась об этом. Хотя не отрицала, что три дня до следующего сеанса — слишком большой срок.
Вечером всей семьей нагрянули Андрейцовы. С ними была и Ксения Петровна. Она, обняв Жанну и внимательно осмотрев ее, отправилась помогать Ларисе, растерявшейся неожиданному появлению гостей и снующей по кухне, собирая к столу.
— Успокойся, Лара. Присядь. Расскажи мне о Жанночке. Как она?
— Ой, я последние дни не могу на нее нарадоваться.
— А что так?
— Буравский убедил ее пройти курс лечения у психотерапевта. Так вы не поверите, она буквально после первого сеанса изменилась до неузнаваемости. Прямо ожила. Смотрю на нее, и сердце радуется.
— А что это за терапевт?
— Достаточно известный специалист. О нем только хорошие отзывы. Буравский сказал, что с трудом уговорил его взять Жанну. Очередь к нему на месяцы вперед.
— А что он молодой, старый?
— Какое это имеет значение. Лет сорока или типа того.
— И как Жанна, хвалит его?
— Особенно ничего не рассказывает. Но я по ней вижу результаты сеансов. Да ее будто подменили.
— Ну да, ну да, — Ксения Петровна как-то странно отреагировала на рассказ Лары, даже будто расстроилась, чем ее очень удивила.
