А в большом зале творилось что-то невероятное. Данила, уже большой и очень красивый мальчик, устроил настоящий кавардак в комнате. Его удивляло такое огромное пространство и возможность беспрепятственно передвигаться по нему без опасения на что-то наткнуться.
— У нас тесновато, — объясняла Анита, вот он и разошелся на просторе. — Даник, уймись. Но малыш словно не слышал увещевания матери. Антон спокойно взял его на руки, усадил к себе на колени и что-то нашептал ему на ухо. Мальчик выслушал его, кивнул головой и, подойдя к Жанне, серьезно спросил:
— А можно я порисую? У вас есть карандаши или краски?
У Жанны заблестели глаза:
— Красок нет, малыш, а карандаши сейчас найдем.
Данилка тихонько уселся за стол с карандашами и бумагой. Только после этого Анита с Жанной могли спокойно поболтать о своем, о женском. Антон не мешал их беседе, давая советы Данилке.
— Что у тебя нового? — Анита внимательно вглядывалась в подругу. — Все одна?
— Ани, кто мне нужен? Днем на работе, вечером и Ларисы хватает.
— Лукавишь, Жанна. Я вижу тебя насквозь.
— От тебя ничего не скроешь. Только я и сама пока ничего не знаю.
— А ничего это что? — не унималась подруга.
— Анита, говорю тебе, что я пытаюсь разобраться в себе, но это не совсем получается.
— Не томи. Кто он?
— Это Марк Великогло, известный психотерапевт. Я видела-то его всего два раза. Понимаешь, он необыкновенный. Мне с ним так легко. Только мне не совсем понятно, что со мной происходит последнее время. Я не узнаю себя.
— Да ты же влюблена, Жанни.
— Может быть, не отрицаю. Только вот так, сразу…
— А ведь оно так и бывает.
— Нет, не так. Как тебе объяснить. Вчера со мной творилось что-то невероятное. Я вела себя, как похотливая самка, жаждущая плотских утех.
— И что, все произошло? — понизив голос до едва уловимого шепота, спросила Анита.
— Нет. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не броситься в его объятия. Только дома я успокоилась.
— А он? Что же он? Тоже влюблен?
— Похоже на то. Только я не представляю, смогу ли продолжить сеансы. Мне так стыдно. Марк видел мое состояние. Что он подумал обо мне. Это ужасно.
— Успокойся, Жанни. Ничего страшного не произошло. Ты просто истосковалась по любви. Все одна да одна. Это нормально.
— Нет, Анита. Я знаю себя. Это было умопомрачение, вызванное какими-то странными силами. Они руководили мной. Я была не в силах сопротивляться. А утром уже ругала себя за весь этот кошмар.
— Жанна, но ведь сейчас все нормально? Это был порыв страсти. Ты не должна его стыдиться. Вы — не дети, и это вполне естественно.
— Ты не слышишь меня? Это была не я!
— Милая моя, все будет хорошо. Вот посетишь его еще раз и поймешь, что с тобой творится. Я уверена, что тебе все показалось.
— Ты думаешь?
Лара пригласила всех к столу. За чаем Ксения Петровна исподтишка наблюдала за Жанной, и ее настроение все ухудшалось.
При расставании она крепко обняла Жанну и прошептала на ухо:
— Держи себя в руках. Не делай необдуманных поступков.
Жанна вздрогнула. Как могла Ксеня догадаться, что с ней происходит? Но та уже поспешила к машине внука, только грустно улыбнувшись ей.
Оставшись одна, Жанна пыталась привести мысли в порядок. Свое странное поведение при встрече с Марком она объяснила себе длительным пребыванием в депрессии и резкой сменой ситуации. А вот слов бабушки Ксени понять не могла.
Засыпая, она уже не пыталась разобраться в себе. Просто решила дождаться очередной встречи с Марком, уговаривая себя не волноваться и не форсировать события. Просто отдаться обстоятельствам. А дальше — будь, что будет.
Марк в нетерпении ходил по кабинету. Он еще час назад предупредил ассистентку, что на сегодня больше приема не будет и попросил оповестить об этом всех пациентов, кроме одного. Вернее, одной. Волнение его было вызвано неуверенностью в том, придет ли Жанна. Конечно, можно было поручить той же ассистентке напомнить клиентке о назначенном визите. Но он воздержался от этого откровенного шага, дабы не спровоцировать себя в глазах своей помощницы.
Наивный! Как он мог не понимать, что Аглая Борисовна (так звали ассистентку) давно заметила его необычный интерес к новой пациентке. Странно было видеть, что такой рассудительный, уверенный в себе мужчина, волнуется перед встречей с обычной, на первый взгляд, пациенткой.
Они давно работали вместе. И никогда Марк Евгеньевич не позволял себе увлекаться клиентками, насколько бы обворожительными они не были.
Аглая знала печальную историю личной жизни Марка. И порадовалась за него, что наконец-то, спустя почти пять лет со дня гибели жены и дочки, в его взгляде появился интерес к женщине. Врачуя чужие души, Великогло долго не мог отпустить свою трагическую ситуацию и принять утрату дорогих сердцу людей. Одно время Аглая даже думала, что ему понадобится психологическая помощь. Но он оказался сильнее душевного недуга.
Сейчас Аглая Борисовна не стала ничего выяснять у Марка. Было без слов понятно, что он влюблен. И это было естественно. Время лечит и позволяет зарубцевать самую глубокую душевную рану, возрождая к полноценной жизни и новой любви.
