Баранов слегка осекся. Ему понадобилось время, чтобы сменить тему.
— Про себя? Ну что ж… Вокруг, знаете ли, тайга. А тайга — это охота.
У нас все мужчины с самого детства — охотники, да и женщины, в общем, тоже. И это неудивительно. Ведь что такое охотник? Это человек с ружьем. А в тайгу без оружия — носа не сунь. Даже школьники в походы с ружьями ходят. Это, конечно, не есть хорошо, — слегка смутился Баранов, — но такова жизнь, таковы наши сибирские реалии. Так что если хотите дать мне самую меткую характеристику одним словом, то вот вам подсказка: я — охотник!
Наталья с почти неподдельным уважением посмотрела на депутата.
— Я думаю, Сергей Тимофеевич, вскоре нашу страну ожидают большие перемены. Наконец-то политику решили взять в свои руки настоящие мужчины, закаленные суровым сибирским климатом, крепкие, выносливые, как медведи.
Баранов расцвел от удовольствия:
— Вы мне льстите, Наташа.
— Ничуть. Ведь о сибиряках ходят легенды. О крепких, мужественных охотниках, способных постоять за себя и за свою страну. В общем, вы в меня вселили уверенность в том, что Россия не только встанет на ноги, но и в скором будущем превратится в одно из самых мощных и сильных государств мира.
— Россия и так одно из самых мощных и сильных государств мира, — поправил ее Баранов.
С обеда майор Старостин крутился в театре. Заглянул в отдел кадров, поговорил с начальником — полковником в отставке, поинтересовался, где можно найти художника Сретенского, и направился к нему. Но, заглянув в декораторскую и увидев молодого «отвяза» с волосами, собранными в хвост, и портретом еще одного волосатика на груди, говорить с ним тут же расхотел.
«Знаем мы этих молодых художников, — подумал майор, сделав саркастическое ударение на последнем слове. — Интеллектуалы, вашу мать! С такими можно говорить только в камере для допросов, кинув предварительно на ночку к „быкам“. А так начнет запрягать про свои философии, со смиренным видом кичиться прочитанными заумными книжками, словно я — полный идиот, а он — Гегель, японский городовой! Нет уж, оставим этого интеллектуала напоследок, а начнем с кого-нибудь попроще…»
В дверь гримерки осторожно постучали. Валентина, читавшая роман из серии «Детектив глазами женщины», с неохотой оторвала взгляд от страницы, на которой главную героиню преследовал жуткий, отвратительный маньяк.
— Открыто!
На пороге нарисовался мужчина среднего роста в сером, невесть когда глаженном, пиджаке, при немодном галстуке с ослабленным узлом, верхняя пуговица светло-голубой рубашки была расстегнута. Его соломенного цвета волосы и красноватые, как у кролика, глаза вызвали у профессиональной гримерши не самые приятные ассоциации.
— Вам кого? — спросила она с легкой неприязнью., — Валентина Рагозина?
— Я. А вам что, собственно, надо?
Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и, развернув его, показал гримерше.
— Следователь уголовного розыска майор Старостин, — представился он.
— Ого!.. — удивленно протянула она, откладывая в сторону книгу. — А что я такого учинила, что мной интересуется МУР?
— Не беспокойтесь, — прищурив красноватые глаза, сказал следователь. — Даже если учинили, то мне об этом неизвестно.
— А зачем же я вам тогда понадобилась?
— Просто побеседовать.
— Да?.. — с сомнением покачала головой Валентина. — Знаем мы ваши беседы.
— Напрасно нервничаете, — успокоил ее Старостин. — Присесть можно?
— Пожалуйста, — махнула она рукой. Старостин повернул стул спинкой вперед и, положив на нее руки, сел.
— А закурить?
— Вообще-то в рабочих помещениях у нас не курят. Пожарники за это знаете как гоняют?
— Ну, с пожарниками мы как-нибудь договоримся, — усмехнулся Старостин, достал сигареты и закурил.
Валентина пошарила рукой под столом и поставила перед посетителем банку из-под растворимого кофе, наполовину заполненную окурками:
— Тогда и я закурю.
— Угощайтесь. — Старостин предложил ей «ЛМ», предупредительно щелкнув зажигалкой.
— Так что вас интересует? — затянувшись, спросила Рагозина.
— Расскажите мне о вашей сослуживице.
— Это о ком? О Наташке, что ли?
— О ней, о Мазуровой.
— А что она натворила?
— Это — секрет фирмы. Мне нужны подробности из ее биографии: кто она, откуда?
— У нее самой и спросите.
— Обязательно спрошу. Как только, так сразу. Но я должен к тому времени знать… Вдруг она врать вздумает? Одно дело слушать, как человек сам о себе соловьем заливается, и совсем другое — узнать, что думают о нем коллеги, сослуживцы…
— Ну конечно, — недоверчиво усмехнулась Рагозина, — я вам расскажу все, что о ней думаю, а вы потом ей доложите.
— Разговор у нас с вами, Валентина, сугубо конфиденциальный. Башку даю на отсечение, что даже не заикнусь. Какой мне резон докладывать Мазуровой, что о ней думают?
— Кто вас разберет… Да и что я могу рассказать? Кто она, откуда? В личном деле посмотрите, отдел кадров еще работает.