Судя по суровому выражению лица Айвена, он не хочет мне помогать.
– Это микстура «Норфур», – настаиваю я. – Я видела, чем лечится Олиллия. Ты знаешь не хуже меня, что её снадобье не поможет. А моё сработает. – Я предлагаю ей действительно хорошее лекарство. Дорогую гарднерийскую микстуру, на которую у Олиллии никогда не будет денег.
Айвен некоторое время молча прожигает меня взглядом, а потом подходит и берёт лекарство, слегка дотронувшись пальцами до моей ладони. От его прикосновения у меня мгновенно учащается пульс, а по коже бегут мурашки.
Пристально глядя на меня зелёными глазами, Айвен опускает бутылочку в карман брюк.
Чувствуя на себе его взгляд, я собираю книги, за которыми пришла, они дожидались меня под соседним столом. Айвен не сводит с меня глаз, будто решая сложную задачу.
– Ты очень… храбро поступил, – смущённо хвалю я кельта, вцепившись в книги по истории.
– Ты собиралась ударить мага пятого уровня сковородкой, – произносит Айвен. В его устах это не вопрос, а утверждение.
– Ну да, – оправдываюсь я, храбро вздёрнув подбородок и не отводя глаз.
На мгновение мне кажется, что Айвен скажет что-то ещё, но он только собирает свои книги, лежавшие на полке среди баночек с приправами.
Олиллия выходит из кладовой в накидке и с большой сумкой через плечо. Отворачиваясь от меня, она торопится к задней двери и придерживает её для Айвена.
Кельт делает шаг к Олиллии, потом оглядывается на меня всё с тем же неуверенным, ищущим выражением зелёных глаз.
– Спокойной ночи, Эллорен, – тихо, но совсем не враждебно произносит он.
Он впервые назвал меня по имени…
Глядя Айвену вслед – на его широкие, сильные плечи, я чувствую, как глубоко внутри снова разливается приятное тепло.
Но всё же… каким чудом он так быстро добежал от двери до плиты?
Мне надо заниматься – учить рецептуру лекарств для сиропов от кашля. Я слишком много времени потратила, слушая лекцию профессора Кристиана.
Я сижу в нашей комнате в Северной башне за старым письменным столом, бездумно глядя в учебник. Близится рассвет, а мне ещё надо хоть немного поспать. Сосредоточиться на формулах никак не выходит. Толстые фолианты, которые дал мне профессор Кристиан, безмолвно ждут, когда я их открою, и мне всё сложнее противиться любопытству.
Даже просто держать у себя эти книги – уже предательство. Особенно ту, по кельтской истории. Кельты жестоко угнетали мой народ не одну сотню лет. Разве не предательство – читать учебник истории, написанный кельтом?
Я оглядываюсь на Ариэль, уснувшую рядом с цыплёнком, худенькую Винтер, завернувшуюся в тонкие чёрные крылья, вспоминаю Олиллию – она такая бедная и так меня боится… И Айвена, впервые назвавшего меня по имени…
Любопытство сильнее меня, и я выбираю опасный путь.
Отодвинув учебник аптекаря, я открываю книгу по истории и погружаюсь в чтение.
Вивиан Деймон не сводит с него глаз.
Маркус Фогель царит в зале Совета. Его пронзительные глаза сияют, заставляя Вивиан трепетать от радостного возбуждения, а противников – от страха. В этом у Вивиан нет никаких сомнений.
Весной он победит на выборах.
Члены Совета сидят среди гладкоствольных железных деревьев, густые ветви которых вздымаются к потолку и далее, сквозь крышу. Стол членов Совета стоит на небольшой сцене, возвышающейся над переполненным залом. Сегодня здесь не осталось ни одного свободного места. У всех собравшихся гарднерийцев на рукавах белые повязки.
Они все сторонники Фогеля.
– Где икарит? – с ледяным спокойствием обращается Фогель к одному из членов Совета, магу Финнеасу Каллнану, пригвоздив его яростным взглядом. Каллнан – его главный противник на предстоящих выборах, фаворит партии предателей и представитель Совета в войсках.
Маг Каллнан отвечает сквозь стиснутые зубы, не отводя глаз:
– Ещё не найден.
По залу пробегает недовольный шёпот.
– Пророчество Древнейшего звучит в наших сердцах! – восклицает Фогель. Его глаза прожигают Вивиан фанатичным огнём. – Этот призыв всё громче с каждым днём! – Фогель вскидывает руку с зажатой в ней «Книгой древних». – Однако вы глухи к его священному гласу!
Маг Каллнан вскакивает, едва не рыча от ярости.
– Кто дал вам право сомневаться в моей преданности Древнейшему?! – воздев ладони к небесам, вопрошает он. – Его священный глас мы слышим всегда!
Фогель замирает, как ядовитая змея перед смертоносным броском.
– Вы позволили демону-икариту бежать! – Вы не слышите его! Дикари размножаются, подобно диким зверям, на священных землях магов, а вы потакаете им – значит, не слышите его! Вы отрицаете его священную войну – призыв отдать всю Эртию магам. Значит, вы не слышите его! Через границу провозят кельтский алкоголь, а в Валгарде открыто торгуют шелки – значит, вы не слышите его! Университет Верпакса превратился в гнездо разврата, где смешиваются расы, а демоны-икариты торжествуют на свободе. Нет, вы не слышите его!
Зал Совета разражается гневными криками, которые постепенно перерастают в слаженный хор голосов, скандирующий: «Фогель! Фогель! Фогель! Фогель!»
