– Есть такой сборник заклинаний, называется «Чёрный гримуар», – поясняет Айслин. – Доступ к этой книге есть только у членов Совета и высших военных чинов. В этом гримуаре собраны особо важные заклинания. Военные формулы. Копия гримуара хранится в кабинете моего отца. Он часто уезжает по делам, вот и сейчас уехал к северным ликанам. Вернётся только через месяц.
– Айслин, но нельзя же просто взять на время военный гримуар, – недоверчиво говорю я.
Айслин робко сутулится под моим взглядом, но вдруг упрямо выдвигает вперёд подбородок:
– Ничего, я позаимствую книгу ненадолго. А потом верну. Никто ничего не заметит.
Поразительная храбрость.
У меня самая смелая подруга на свете!
– Тогда, – говорю я, не в силах сдержать радостную улыбку, – я поговорю с Айвеном. Пора освободить дракона!
Следующим вечером атмосфера на кухне ничуть не веселее, чем днём ранее. Вид у всех печальный и подавленный.
– Мне надо с тобой поговорить, – шепчу я Айвену, когда он приносит дрова. Из открытой железной дверцы жарко дышит пламя.
Кельт настороженно оглядывается. Вечером на кухне работников мало, Айрис и Бледдин ещё не пришли.
– Что, прямо сейчас? – уточняет Айвен, забрасывая полено в печку.
Какие у него сильные руки…
– Как можно скорее.
– Закончишь работу, подожди меня снаружи, за кухней. – Айвен захлопывает железную дверцу.
Уложив в форму яблочный пирог, я выхожу через заднюю дверь и вижу Айвена рядом с загонами для скота. В руке у него фонарь.
Мы молча идём вдоль загонов, через кухонный огород, а потом по пустому полю к полуразрушенному амбару.
В сумерках прячется заброшенное строение. Айвен открывает передо мной скрипучую дверь.
Под высокой крышей амбара перекрещиваются стропила. Повсюду носятся летучие мыши, отбрасывая в свете фонаря жутковатые тени.
– Это и есть твоё тайное убежище? – спрашиваю я, оглядываясь, пока Айвен ставит фонарь на пыльный бочонок.
Айвен кивает и прислоняется к толстому столбу.
Я выдавливаю смущённую улыбку, но напряжённое выражение лица Айвена не меняется.
По его лицу пляшут тени, придавая его привлекательным чертам суровость. Меня вдруг молнией пронзает мысль, что мы с ним так далеко ото всех, вдвоём в уединённом месте.
Стараясь не думать о том, как сильно меня влечёт к кельту, я встречаюсь с ним взглядом.
– Я хочу помочь тебе освободить дракона, – говорю я. – Возможно, нам вскоре понадобится улететь.
Айвен удивлённо распахивает глаза, но тут же берёт себя в руки.
– Эллорен, того дракона освободить невозможно.
– Одному тебе не справиться, но нас много…
– Много неопытных юнцов? – презрительно фыркает Айвен.
– Мы все кое-что умеем, и вместе…
– Понимаешь, украсть шелки у лесника и вытащить дракона с гарднерийской военной базы – не одно и то же.
– Но что плохого, если мы просто… посмотрим, что можно сделать? – с нарастающим раздражением спрашиваю я.
– Что плохого? Ну, например, кое-кого могут арестовать или убить. А так ничего особенного, конечно.
– Но, если мы освободим дракона, – настаиваю я, – икариты смогут улететь на восток. И остальные тоже.
Айвен молча смотрит на меня, словно силясь разрешить головоломку.
– О чём ты? – наконец спрашивает он.
– Как тебе это в голову пришло? Ты же гарднерийка. И не просто гарднерийка… Ты внучка Карниссы Гарднер. Твоя бабушка… – Он вдруг умолкает, борясь с накатившей яростью и пытаясь подобрать верные слова. – Она была… чудовищем!
Ах чудовищем?! Неужели?! Чем, интересно, моя бабушка отличается от военачальников-победителей других рас?!
– Пусть она во многом не права, – возражаю я, – но она была величайшей из магов…
– И от её руки погибли тысячи и тысячи кельтов! – В зелёных глазах Айвена полыхает огонь.
– Кельты вели себя как те же гарднерийцы, когда сила была на их стороне.
– Твоя бабушка, – выпаливает Айвен, борясь с гневом, – убила моего отца!
О Древнейший! Что тут ответишь… Моё сердце сжимается от боли, но только на мгновение.
– Кельты убили моих родителей – и мать, и отца! – срывающимся голосом признаюсь я.
Мы молча смотрим друг на друга. Боль, которую мы так долго носили в наших сердцах, выплёскивается наружу.
– Моя бабушка совершила много ужасных поступков, – выговариваю я, заставляя себя чётко произносить каждое слово. – Теперь я знаю, что многие гарднерийцы тоже не могут похвастаться добротой и терпимостью. Но неужели ты не допускаешь, что мы не все одинаковы? Даже если гарднерийка выглядит… как я?
Айвен глубоко вздыхает и пристально смотрит мне в глаза.
– Допускаю, – поколебавшись, отвечает он.
Я устало опускаюсь на стожок сена в углу.
– Айвен, я действительно хочу тебе помочь, – хриплым шёпотом признаюсь я. – Я хочу поступить справедливо.
– Я тебе верю, – отвечает кельт.
Мы снова молчим, глядя друг другу в глаза.
– Мне очень жаль, что твои родители погибли, – тихо произносит Айвен.
– И мне очень жаль, что ты потерял отца, – смаргивая подступившие слёзы, отвечаю я. – Как это произошло?
