– Какой ужас! – бормочет Диана. – А вы не обручены, – отмечает она, оглядев наши с Рейфом руки.
– Дядя хотел, чтобы я отложила обручение, – поясняю я. – Он считает, что мне надо сначала повзрослеть.
– Он совершенно прав, – соглашается Диана, выразительно кивая.
– Я слышал, ваши мужчины спариваются с тюленями… даже если у них есть супруги, – делится Джаред.
Диана в ужасе поворачивается к брату:
– Джаред! С чего ты это взял?
– Так, слышал… – пожимает он плечами.
– Некоторые мужчины действительно так поступают, – вздыхает Рейф. – Они живут с шелки – тюленями в человеческом обличье.
– Что?! – Такого я и вообразить не могла. – Тётя Вивиан говорила, что шелки держат как домашних животных.
Рейф смущённо поднимает брови:
– Нет, Рен, о домашних животных и речи нет.
Какая гадость! Теперь многое становится понятным.
– Отвратительно, – тихо говорит Диана, смущённая не меньше нас. – Быть может, ничего такого бы не случилось, будь вам позволено находить пару в более разумном возрасте, жить с теми, кого вы действительно любите. Как у нас! Ваши обычаи выбора пары ненормальны!
– Есть и счастливые пары, – защищаюсь я. – Мои родители очень любили друг друга.
– Потому-то вы с братом и выросли такими правильными… чего не скажешь о многих других гарднерийцах! – в сердцах восклицает Диана.
– А что случилось с вашими родителями? – тихо спрашивает Джаред. Он заметил, что я упомянула о них в прошедшем времени.
– Они погибли, когда мы были совсем маленькими, – отвечаю я, уставившись в чашку. Собравшись с силами, я поднимаю глаза и вижу печальное лицо Дианы.
– Я вам очень сочувствую, – произносит она.
Я только грустно пожимаю плечами. Что тут скажешь… Уже поздно, я очень устала. И мамино одеяло больше меня не утешит. А как хотелось бы завернуться в него… Диана ласково касается моей руки.
– Поедем с нами в стаю, – приглашает Диана. – Ты там всем очень понравишься. Найдёшь себе новых друзей.
К моим глазам подступают слёзы.
– Спасибо за приглашение, – отвечаю я прерывающимся голосом, снова глядя в чашку.
Диана дружески стискивает мою ладонь, прежде чем отпустить. Близнецы смотрят на нас открыто, сочувственно, без тени насмешки. Мы только что обсудили обручение у гарднерийцев и спаривание у ликанов, и у меня до сих пор горят от смущения щёки, однако, скорее всего, мне понравятся родные Дианы и Джареда.
– Похоже, мы во многом ошибались, – признаётся мне Айслин однажды вечером. Мы сидим на скамейке, любуемся убывающей луной и говорим о ликанах. Тёплые накидки защищают нас от холодного ветра, сдувающего с деревьев сухие осенние листья. Тяжёлые сумки с книгами мы оставили на земле.
– Ты права, – вздыхаю я.
– И всё же, Эллорен, иногда они ведут себя… невообразимо!
– Но в них нет зла!
Айслин сосредоточенно хмурится, собираясь с мыслями.
– Но как же так… Я слышала, как отец рассказывал матери о ликанах. Совет магов направил его к северным стаям с дипломатической миссией. Когда он был там, ликан объявил, что намерен спариться с одной из самок, и просто… утащил её в лес. Зачем отцу такое выдумывать?
– Не знаю.
– Может быть, в северных стаях другие законы, – с надеждой говорит Айслин. – Может быть, в стае Джареда и Дианы правила более строгие.
– Наверное, так.
– Просто не могу вообразить Джареда… таким.
С неба на нас внимательно глядит луна; небольшие серые облака лениво проплывают в её серебристом сиянии.
– Знаешь, – признаётся Айслин, – Джаред написал мне сегодня стихотворение. Про луну.
И в этом нет ничего удивительного. Тоненький ручеёк тайной переписки на лекциях по химии быстро превратился в бурный поток. Диана наотрез отказалась передавать записки брата, но Джареда это не остановило. Мы с Айслин поменялись местами, и теперь её и Джареда разделяет лишь проход между рядами столов.
Айслин открывает свою тайную книгу стихов, вытаскивает аккуратно сложенный лист пергамента и подаёт его мне. В неверном свете фонаря я едва различаю летящий почерк Джареда.
Это стихотворение об одиночестве и страстном томлении, свидетельницей чего становится луна.
– Прекрасные стихи, – говорю я, возвращая листок. Мне кажется, что я вторгаюсь в запретные дебри личных отношений.
– Да, восхитительные, – мечтательно вздыхает она.
– Айслин, – нехотя начинаю я, – я видела вас с Джаредом. Вчера вечером. В архиве.
Они сидели совсем рядом, склонившись над раскрытой книгой и почти соприкасаясь руками и головами. Весь мир словно перестал для них существовать, они были поглощены друг другом, их лица светились от счастья. Не пряча смущённых улыбок, они о чём-то говорили – тихо, но очень воодушевлённо.
Покраснев, Айслин опускает голову и пожимает плечами.
– Наверное, мы становимся… друзьями. Странно, правда? Я – и вдруг дружу с ликаном. – Она беспокойно вскидывает на меня глаза. – У нас всё совершенно невинно. Родители Джареда повезут его летом в северную стаю выбирать супругу, и он знает, что меня скоро обручат с Рэндаллом. Мы просто… друзья.
– Я понимаю, – киваю я. – Просто… тревожно что-то.
Айслин напряжённо хмурится:
