- Делайте уже что-то – потребовал я – Потом пошутим.
- Э, нет – Унс отошел от кровати, на которой лежал Монброн, и уселся в плетеное кресло, стоявшее у стены – Сначала пусть он подтвердит твою клятву. Без этого я и пальцем не шевельну.
Гарольд в этот момент издал низкий горловой звук, его тело дернулось.
- О, конвульсии – даже как-то радостно сообщил мне маг – Отходит за Грань.
- Ну, и как он что-то может подтвердить? – возмутился я.
- Не знаю даже – Унс забросил ногу на ногу – Попробуй его потеребить. В нем жизнь-то еще теплится.
Все. Мое терпение кончилось.
Я схватил шпагу, которую Гарольд, несмотря на свое состояние, все-таки умудрился притащить с собой сюда и, злобно оскалившись, подскочил к с интересом смотрящему на меня магу.
- Ага! – хлопнул в ладоши он – Похоже, это тот самый клинок, которым твоего друга подкололи? Это же он?
- Он – прорычал я – Лечи его, а то я…
- Что – «ты»? Ну вот что – «ты»? – Два Серебряка посмотрел на меня с усмешкой – Боги, что за поколение идет нам на смену. Ничего не умеют, ничего не знают, а туда же. Ну-ка, дай сюда.
Он поднялся с кресла, вырвал шпагу у меня из рук и провел ладонью над лезвием, которое моментально засветилось серебристым цветом. Но не только им – от острия и до середины клинка обозначилась тонкая как нить, черная линия.
- Вот и оно, заклинание проклятия – удовлетворенно сообщил мне Унс – Старая работа, тонкого плетения. И без преувеличения скажу – великолепная. Сейчас такое мало кто сможет сотворить. Я вот точно нет, да и наставник твой, пожалуй, что тоже. Слушай, подари мне эту шпагу, а? На что она тебе?
В этот момент Гарольд позади нас охнул и часто-часто задышал. Обернувшись, я увидел, что его тело выгнулось дугой.
- А вот теперь пора – уже не игриво, а деловито сообщил мне Два Серебряка, бросил шпагу на кресло и поспешил к кровати, на которой умирал мой друг.
Он приложил ладонь к его ране, которая пульсировала так, что возникало ощущение того, что она вот-вот прорвется, и оттуда, из тела Монброна, вылезет нечто. То, что пожирает его изнутри.
Гарольд снова выгнулся, но теперь из его рта вырвался крик боли.
- Держи его – прошипел Унс – Быстро! И рот заткни, а то он тут всех переполошит!
Да он все это время, похоже, просто издевался надо мной. И тянул время до последнего, чтобы теперь уж точно быть единственным спасителем жизни одного из Монбронов Силистрийских.
А может этот Унс просто любит смотреть на людские страдания. Что из этого верно – понятия не имею.
Главное – он взялся помогать моему другу. И, возможно, спасет ему жизнь.
Черное пятно раны под ладонями мага извивалось как живое, будто оно существовало отдельной от тела Гарольда жизнью. Точнее – жило в нем своей собственной.
Два Серебряка мял это пятно, шепча какие-то заклинания, от его рук, казалось, шел жар. По крайней мере я видел какие-то красные отблески, охватившие черные линии, которые протянулись через всю грудь Монброна и уже подобрались прямо туда, где билось его сердце.
А потом они стали исчезать, таять, приблизительно так, как это бывает со снегом весной.
Минут через десять Гарольд перестал извиваться в моих руках, задышал ровно, и я даже рискнул оторвать свою ладонь от его рта, не опасаясь, что он закричит. Кстати – крепко он мне ее искусал, до крови.
Но это ладно, ничего.
- Сейчас, сейчас – бормотал Унс, который, похоже, изрядно выложился. Он был бледен, и его немного пошатывало. Тем не менее, он не отрывал рук от бока Гарольда – Да где же ты? Ага!
Он схлопнул ладони так, будто поймал кого-то, а после, не размыкая их, пробормотал заклинание, которое явно относилось к разделам высшей магии. Очень у него была сложная структура плетения.
А после этого Унс ладони раскрыл, и я увидел, как на одной из них пляшет крохотный черный вихорек, размером не больше пальца.
- Вот то, что твоего друга почти уморило – с довольным видом произнес маг – Поймал я ее. Если бы вы эту заразу в самом начале излечили, то все было бы куда проще. А тут вон, проклятие до чего спрогрессировало, что даже зримую форму приняло. Если честно, вижу такое в третий раз за всю жизнь.
- С ума сойти – сказал я, как завороженный, глядя на танец вихорька – Зримое проклятие. Ворон говорил, что такого не бывает.
- В каком-то смысле он прав – подтвердил Унс – Сейчас, пожалуй, такое почти никто и не сотворит. В смысле – живое заклятие на клинок не наложит, больно затратно для себя выходит. Так-то зримое проклятие сделать можно, если прямо на человека его наложить. А вот вкладывать свою силу в предмет, который потом сам использовать не будешь и отдашь в чужие руки… Ну, может, архимаг Саффер способен на подобное. Кто еще? Дэйл из Ровена, если жив. Гай Петрониус, пожалуй. Этот много чего может, хоть вечно под сирого и убогого рядится.
Вот уж чего я не ожидал, так это услышать здесь и сейчас имя своего нанимателя. Тем более, вкупе с такой характеристикой.
