Он дышал. Более того – он был в сознании. Правда, выглядел так, что мне стало ясно – если сейчас ничего не сделать, то мой друг покинет этот мир.
– Эраст, – еще слышно произнес он. – Эраст…
Мне стало ясно – он подумал, что я его бросил. Когда он оклемается, то за такие мысли я непременно дам ему в нос.
– Проклятие, как и было сказано, – сообщил мне Унс, только глянув на рану. Точнее – на черно-синее пульсирующее пятно, в которое превратился бок Гарольда. – И довольно сильное.
– Это кто? – прошептал Монброн, глядя на меня.
– Я? – ткнул себя пальцем в грудь Два Серебряка. – Посланец Смерти, кто же еще?
В глазах Гарольда появилось нечто вроде страха. Впервые на моей памяти я такое увидел. И, надеюсь, в последний раз.
– Жалко, что я умылся, – сообщил мне Унс. – Как бы эффектно я сейчас смотрелся с набеленным лицом, а?
– Делайте уже что-то, – потребовал я. – Потом пошутим.
– Э, нет, – Унс отошел от кровати, на которой лежал Монброн, и уселся в плетеное кресло, стоявшее у стены. – Сначала пусть он подтвердит твою клятву. Без этого я и пальцем не шевельну.
Гарольд в этот момент издал низкий горловой звук, его тело дернулось.
– О, конвульсии, – даже как-то радостно сообщил мне маг. – Уходит за Грань.
– Ну и как он что-то может подтвердить? – возмутился я.
– Не знаю даже. – Унс забросил ногу на ногу. – Попробуй его потеребить. В нем жизнь-то еще теплится.
Все. Мое терпение кончилось.
Я схватил шпагу, которую Гарольд, несмотря на свое состояние, все-таки умудрился притащить с собой сюда и, злобно оскалившись, подскочил к магу, с интересом наблюдающему за мной.
– Ага! – хлопнул в ладоши он. – Похоже, это тот самый клинок, которым твоего друга подкололи? Это же он?
– Он, – прорычал я. – Лечи его, а то я…
– Что – «ты»? Ну вот что – «ты»? – Два Серебряка посмотрел на меня с усмешкой. – Боги, что за поколение идет нам на смену. Ничего не умеют, ничего не знают, а туда же. Ну-ка, дай сюда.
Он поднялся с кресла, вырвал шпагу у меня из рук и провел ладонью над лезвием, которое моментально засветилось серебристым цветом. Но не только им – от острия и до середины клинка обозначилась тонкая, как нить, черная линия.
– Вот и оно, заклинание проклятия, – удовлетворенно сообщил мне Унс. – Старая работа, тонкого плетения. И без преувеличения скажу – великолепная. Сейчас такое мало кто сможет сотворить. Я вот точно нет, да и наставник твой, пожалуй что, тоже. Слушай, подари мне эту шпагу, а? На что она тебе?
В этот момент Гарольд позади нас охнул и часто-часто задышал. Обернувшись, я увидел, что его тело выгнулось дугой.
– А вот теперь пора, – уже не игриво, а деловито сообщил мне Два Серебряка, бросил шпагу на кресло и поспешил к кровати, на которой умирал мой друг.
Он приложил ладонь к его ране, которая пульсировала так, что возникало ощущение, будто она вот-вот прорвется, и оттуда, из тела Монброна, вылезет нечто. То, что пожирает его изнутри.
Гарольд снова выгнулся, но теперь из его рта вырвался крик боли.
– Держи его, – прошипел Унс. – Быстро! И рот заткни, а то он тут всех переполошит!
Да он все это время, похоже, просто издевался надо мной. И тянул время до последнего, чтобы теперь уж точно быть единственным спасителем жизни одного из Монбронов Силистрийских.
А может, этот Унс просто любит смотреть на людские страдания. Что из этого верно – понятия не имею.
Главное – он взялся помогать моему другу. И, возможно, спасет ему жизнь.
Черное пятно раны под ладонями мага извивалось как живое, будто оно существовало отдельной от тела Гарольда жизнью. Точнее – жило в нем своей собственной.
Два Серебряка мял это пятно, шепча какие-то заклинания, от его рук, казалось, шел жар. По крайней мере, я видел какие-то красные отблески, охватившие черные линии, которые протянулись через всю грудь Монброна и уже подобрались прямо туда, где билось его сердце.
А потом они стали исчезать, таять, приблизительно так, как это бывает со снегом весной.
Минут через десять Гарольд перестал извиваться в моих руках, задышал ровно, и я даже рискнул оторвать свою ладонь от его рта, не опасаясь, что он закричит. Кстати – крепко он мне ее искусал, до крови.
Но это ладно, ничего.
– Сейчас, сейчас, – бормотал Унс, который, похоже, изрядно выложился. Он был бледен, и его немного пошатывало. Тем не менее, он не отрывал рук от бока Гарольда. – Да где же ты? Ага!
Он схлопнул ладони так, будто поймал кого-то, а после, не размыкая их, пробормотал заклинание, которое явно относилось к разделам высшей магии. Очень у него была сложная структура плетения, я подобное не то что воспроизвести не смогу, но и даже до конца разобрать.
А после этого Унс ладони раскрыл, и я увидел, как на одной из них пляшет крохотный черный вихорек, размером не больше указательного пальца.
– Вот то, что твоего друга почти уморило, – с довольным видом произнес маг. – Поймал. Если бы вы эту заразу в самом начале излечили, то все было бы куда проще. А тут вон проклятие до чего силу набрало, что даже зримую форму приняло. Если честно, вижу такое в третий раз за всю жизнь.
