– Специально, – подал голос Унс, который уже сидел за столом и даже набулькал себе в бокал белого вина. – Знаешь, если хочешь стать невидимым, оденься как все.
– Это не про нас, – заулыбался Борн и подсел к нему. – Лютер, голубчик, что ты стоишь? Иди к нам!
– Иду, дядя Борн, – выдавил из себя я и присел напротив них.
– Закажи себе что хочешь, – радушно предложил брат постельничего. – Но я бы рекомендовал тебе фрикасе из куропаток. Оно тут великолепное, великолепное! Можешь мне поверить. Еще сегодня дивно хороша томленая шея ягненка.
– Ему можно верить, – подтвердил Два Серебряка. – Заказывай.
Фрикасе и вправду оказалось вкуснейшее, как и ягненок. Будем считать, что это моя маленькая компенсация за неприятный момент.
Я с аппетитом поглощал еду, запивал ее потрясающим вином и прислушивался к разговору между Унсом и Борном. Сам в него не лез, ибо не моего это ума дело. Нет, Борн, как видно, из вежливости, задал мне несколько вопросов, а после практически забыл о моем существовании, что было просто прекрасно.
– Вот такие дела, – заканчивал Унс грустную историю о том, как у него сорвался очередной заказ на сотворение какой-то невероятной волшбы для короля некоей сопредельной державы. – Они мне говорят – поехали с нами, будешь как сыр в масле кататься. А я им – нет, уважаемые, не могу. Здесь, в этом городе, останется мое сердце, а без сердца маг – не маг. Что я могу без него? Да и мысли мои тоже все время будут тут, рядом с тобой. Так и не поехал. Демоны с ними, с деньгами. Всех не заработаешь.
– Как трогательно, – даже прослезился Борн и обратился ко мне: – Лютер, правда это так возвышенно, так поэтично и так мило?
– Не то слово, – с набитым ртом подтвердил я. – Вот это человек!
Надо признать – работа мастера. Хоть и непотребная, но высочайшего уровня!
– А что в городе слышно? – спросил у Борна маг. – Я с этой всей возней как-то выпал из жизни.
– Да ничего особенного, – поправил волосы Борн. – Герцог Форенский купил себе картину какого-то старинного мастера, ее еще до Века Смуты написали. Заплатил столько золота, сколько поместилось на ней. Знаешь, прямо на полотно клали золото и выстраивали из него столбики. В каждом по десять золотых. Огромная сумма!
– Да уж, – признал Унс. – Впечатляет.
– Еще у графини ле Рант ребеночек родился, – жеманно хихикнул Борн, прикрыв рот. – Все бы ничего, но она рожает уже третьего за последние четыре года.
– Так обычное вроде дело, – изумился я, вытерев рот салфеткой. – Чего им, женщинам, еще делать, как не рожать?
– Так-то оно так. – Борн, совсем уж развеселившись, щелкнул меня по носу. – Вот только мужа ее, графа Антуана, пять лет назад на поединке убили. Он что же, ее из-за Грани посещает?
Мы посмеялись.
– А, вот, – щелкнул пальцами Борн. – Забавнейшая история. На днях двух молодых людей, один из которых принадлежит к древнейшему роду, везли на Судную площадь. Не знаю, что они натворили, да это и не важно. Важно то, что эти дурачки взяли, да и сбежали прямо вместе с тюремной каретой. Как вам?
– Почему дурачки? – удивленно спросил я и тут же заработал неодобрительный взгляд Унса.
Как видно, это был вопрос, который должен был задать он.
– А кто же они еще? – изумился Борн. – Их ведь освободить на площади должны были!
Я брякнул вилкой по тарелке, кусок ягненка застрял в горле. Унс неодобрительно посмотрел на меня и уточнил у Борна:
– Вот прямо освободить?
– Ну не то чтобы совсем. Но казнить бы не стали наверняка, и даже в Башню-на-Площади не вернули. Отправили бы во дворец, в Палаты Раздумий, до оглашения королевской воли, вот и все.
Я, если честно, опешил невероятно. Это с чего такая перемена нашей участи. И что такое «Палаты Раздумий»?
– Вот дела. – Унс отправил в рот кусок мяса. – Это с чего такая доброта? Наше королевское величество вроде не склонно к прощению преступников.
– Так-то так, но тут… – брат постельничего понизил голос. – Просто я слышал… Ну, ты понимаешь, да? Так вот – я слышал, что за этих юнцов просили очень и очень влиятельные люди. Такие, которым наш славный король не пожелал отказывать.
– Ишь ты. – Два Серебряка тоже стал разговаривать потише. – А кто, если не секрет?
– Асторг, – многозначительно произнес Борн. – Да-да-да. За них просили представители Асторга. Уж не знаю, как эта парочка молодых авантюристов с ними связана, но мне это известно доподлинно.
– Интересно, очень интересно, – Унс посмотрел на меня, пожевал губами, и размял ладонь. – Прямо чудеса какие-то. Асторг, ну надо же.
Рози. Ее рук дело. Семь демонов Зарху, мой долг перед ней все растет и растет.
