– Это приведет нас к Вартбергу? – спросил Майк, покидая офис.
Тем временем сгустились сумерки, и они стояли на морозном воздухе на центральной автостоянке города Мисбах.
– Посмотрим. Я собираюсь проверить нашу главную подозреваемую. Ты дашь мне лабораторный отчет об отзыве?
– Я поеду с тобой. Ни за что такого не пропущу. – Майк ухмыльнулся от предвкушений и поднял в воздух лист бумаги, который достал из пиджака. – Мы берем мою машину?
– Если хочешь, – сказал Валльнер, глядя на маленькую зеленую спортивную машину. – У нее есть отопление?
Одна стена уже была покрашена, когда вечером Кройтнер вернулся домой. Это была стена, у которой стояла кухонная плита. Кстати, плите тоже досталось краски.
– Это нужно отчистить, – сказал Кройтнер, рассматривая белые брызги, которые усеивали серебристый дымоход и через мгновение должны были вспыхнуть.
Лара выключила плиту. За окном было минус двенадцать градусов.
– Это нельзя отчистить, когда плита горячая. В холод я оставляю духовку включенной.
Кройтнер вздохнул и открыл пиво.
– Знают ли они теперь, что убила не я? – спросила Лара.
– Они получили отзыв твоего признания. Я позаботился об этом. Выглядит неплохо. Они создали спецкомиссию.
– И чего в этом хорошего? – Лицо Лары выказывало больше беспокойства, чем облегчения.
– Это означает, что они работают в других направлениях. Иначе им не нужна была бы спецкомиссия с тридцатью мужиками.
– И сколько еще мне придется здесь торчать?
– Как минимум, пока кухня не будет полностью покрашена. – Кройтнер огляделся, пытаясь представить себе, как будет выглядеть кухня после покраски. Да, тогда опять станет по-настоящему уютно.
Некоторое время они молчали, и Лара разбирала спичечную коробку на составляющие. Она при этом раздумывала.
– Лео? – наконец окликнула она.
– Да?
– Мне нужно как-то получать деньги.
– Почему?
– Каждый человек должен получать деньги.
– А как насчет работы?
– Я делаю это. – Она указала на покрашенную стену. – Но я за это ничего не получаю.
– Это не работа. Ты делаешь мне одолжение, потому что я тоже кое-что делаю для тебя. Потому что я рискую своей задницей ради тебя. Если ты хочешь денег, тебе нужно их заработать.
– Но не официанткой. Наверняка у тебя есть возможности это устроить.
– У меня ничего нет.
– Гарри Линтингер говорит, что у тебя есть чему поучиться. Ты самый большой гангстер в округе.
– Так говорит Гарри?
– Хм.
– Это не так. Я полицейский.
– Очень круто. Что ты коп, но полностью левый. Я тоже так хочу.
Кройтнер сел за стол, немного отодвинул бутылку с пивом и сложил кончики пальцев обеих рук.
– Позволь мне сказать тебе кое-что: раньше я взламывал автомобили. Это было до того, как я стал полицейским.
– Круто. Покажешь мне, как это работает?
– Хрен я тебе покажу. Я перестал, потому что не хотел угодить в тюрьму. Ты готова к тюрьме?
– К какой тюрьме?
– Мой полуродственник уже был в тюрьме. Он гангстер, а я нет. И я не позволю тебе уподобиться им.
– Тебе должно быть все равно, кем я буду.
– Так и есть. Но пока ты здесь со мной, я несу за тебя ответственность.
– Какую ответственность? Мне девятнадцать.
– Да, девятнадцать и творишь дерьмо. Теперь все будет по-другому.
Лара смотрела на Кройтнера с открытым ртом.
– Сегодня вечером мы начнем твое образование, – сказал Кройтнер, кивая, словно утверждаясь в своих намерениях.
– Образование?
– Я провожу тебя в респектабельную мастерскую. Твоя жизнь давно связана с чем-то в этом роде.
Мастерская в бывшей конюшне выглядела еще хуже, чем кухня, потому что именно здесь вспыхнул пожар. Самогонному аппарату был нанесен относительно небольшой урон. Медный котел был упрятан в кирпичной печи и поэтому хорошо изолирован от огня. Остальные детали были тоже сделаны из металла и, следовательно, относительно жароустойчивы.
Первая и самая трудозатратная часть образования Лары заключалась в перегрузке фруктового сусла из тяжелых бочек в котел. Некоторые из бочек Кройтнеру удалось спасти от огня, так же как и часть уже перегнанного шнапса. Тем не менее потери были тяжелы.
