– Турсунбаев был вооружен винтовкой Мосина. Из нее он сделал семь выстрелов. Единственная найденная нами такая пуля – пуля, убившая Манзырева. Стрелял Турсунбаев из окопа, мы нашли все гильзы в одном месте. А все находившиеся в окопе немцы были застрелены из немецкого же автомата, который и лежал около ног Манзырева. Турсунбаев вообще не умеет стрелять из автомата, даже из «ППШ». Он служит первый месяц.
– Интересно, интересно, капитан. Продолжайте.
– В ходе сообщения нами был обнаружен немец, заколотый ножом. На обоих ножах, изъятых у Манзырева, имеется кровь. У Турсунбаева ножа нет, даже штык он оставил в землянке. А по показаниям бойцов, которые первыми прибежали к окопу охранения, там больше никого живого, кроме Турсунбаева, не было.
– Так что же выходит, капитан, по-вашему – Турсунбаев врет?
– Так точно, товарищ полковник, он врет. Видимо, он заснул на посту и теперь боится трибунала.
– Ну, для трибунала у нас пока данных недостаточно. Да и, по большому счету, он все-таки оказал сопротивление врагу, пусть даже и убил только одного из них. Кто знает, какие там размолвки могли быть у этого зэка с немцами? Может быть, он и от них уйти собирался? Ведь одет-то он был в немецкую форму, так?
– Так, товарищ полковник. Но тут есть еще некоторые интересные моменты.
– Давайте, капитан. Что там еще удалось раскопать?
– Дневник Манзырева. Ну, это та тетрадь, что мы обнаружили в его вещмешке.
– И что же в нем такого интересного нашлось?
– Там очень много чего интересного есть, товарищ полковник. Но для того, чтобы все это проверить, моего уровня недостаточно. Да и документы, которые у него нашли. Переводчик мой так просто за голову схватился, когда прочитал некоторые.
– Что же он такого там прочел?
– Вот посмотрите сами, товарищ полковник. Он тут конспективно некоторые вопросы изложил. Более подробно просто не успел, времени не хватило.
– Ну, давайте сюда, посмотрим… Так… Во как?! Ну, ни хрена ж себе?! Откуда ЭТО может быть у рядового зэка? Тут какая-то хитрость со стороны немцев, однозначно!
– А вы, товарищ полковник, дневник его почитайте, там описано, где он все это взял.
– Э-э-э, капитан, я тебе и сам что хочешь понапишу! Чтоб такое добыть, это ж сколько всего сделать надо?
– А там все и написано, и достаточно правдоподобно, на мой взгляд.
– Вот именно – что на твой! А как на это все ТАМ посмотрят? Оттуда ведь и видно лучше, да и знают ТАМ поболее нас с тобой!
– Вам виднее, товарищ полковник, но я считаю, что доложить об этом все-таки необходимо.
– Да не глупей тебя, капитан, тут люди сидят. Доложили уже куда надо. Вот только ответа нет до сих пор. Опять же, ориентировка на зэка этого выглядит как-то… Необычно, что ли? Много я их прочитал на своем веку, а что-то именно в этой меня кольнуло. Ну кому он так насолить-то мог? Мало ли их бегает по всей стране? И какого черта его именно на фронт потянуло? Сидел бы в тылу. Ему, с такой биографией, что наш тыл, что немецкий – один хрен. Опять же, у нас ему вышак ломится, а для немцев он – гость дорогой. Как же – столько отсидел, прямо-таки страдалец от Советской власти!
– Так они его и приняли. В тетради так прямо и написано.
– И чего он тогда к нам поперся? Да еще и в немецкой форме?
– Не знаю, товарищ полковник, там как-то все хитро написано, с оговорками и недосказанностями. Вот читаю и понимаю, что рядом где-то правда лежит, но где – непонятно. Он про карту пишет, но где она? Та, что у него, – без меток. А написано «Смотри метки на карте». Я смотрел – видно, что карту подчищали, но таких подчисток много, что из них какая обозначает – непонятно. Непохоже это на зэка, такие сложности городить. Не тот уровень. Радиста упоминает – так откуда у зэка радист? Такое впечатление, товарищ полковник, что это игра какая-то хитрая. То, что он всю правду не пишет, – это и так ясно. Но, может, и нам не всю правду говорят в ориентировке этой?
– Ты мысли-то свои попридержи, капитан. Так знаешь до чего додуматься можно? Что написано – то и читай. Без придумок своих. Я и сам вижу несостыковки в этом деле. Если что там и есть хитрое, то нам с тобой все своевременно доведут.
Негромко звякнул телефон на столе. Полковник поднял трубку:
– У аппарата Лазарев. Слушаю. Так точно, товарищ Петров! Да, в курсе, работаем. Как? Так точно, прекратим. Да, он тут у меня в кабинете и сидит. С утра уже тут. Понял, выполняю.
Полковник положил трубку и помолчал несколько минут.
– Вот что, капитан. Похоже, прав ты. Нечисто что-то в этом деле.
– Так и я о чем!
– Помолчи. Не перебивай, дай мне с мыслями собраться. Ты хоть понял, – полковник кивнул на телефон, – КТО это звонил?
– Сверху кто-то?
– С очень большого верху. Приказано отправить тебя, материалы все и зэка этого к ним. А нам всю работу в этом направлении прекратить, все документы о данном случае изъять отовсюду и отправить туда же.
– Куда это?
– А я знаю? Машина вышла уже, жди, скоро уже тут будут.
– Надолго это? А то у меня же дела там, на месте.
– Что ты там, один, что ли, пашешь? Зам у тебя есть?
– Так точно, есть. Лейтенант Сапельников.
