– Вот пускай он там пока и поработает один. А ты – смотри там, думай, что и кому говорить. Это здесь ты мне можешь догадки всякие высказывать, я много уже чего насмотрелся, и удивить меня трудно. А там… Не вовремя бухнешь что и… Не маленький уже, должен понимать.
– Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?
– Куда? Сиди уж тут, пока за тобой не приедут. Мне прямо сказали, чтобы ты их ТУТ ждал. Обед принесут, я распоряжусь.
Приказываю Вам срочно, вне всякой очереди, организовать эвакуацию из указанного района остатков разведгруппы старшего лейтенанта Макарова. По имеющимся сведениям, в их распоряжении находится ряд особо важных документов противника. Задействовать все имеющиеся в Вашем распоряжении силы и средства. При необходимости Вам будет оказана любая, потребная для выполнения поставленной задачи помощь. О ходе операции докладывать мне каждые 12 часов.
Рассказывает капитан Марков:
«Лазарев позвонил, и в кабинет принесли обед. Для него и для меня. Пообедали, и он занялся своими повседневными вопросами, а я мог еще раз проанализировать все то, что уже успел выяснить к сегодняшнему дню. Ну, в том, что убитый был именно Манзыревым, сомнений у меня не было никаких. Но вот обстоятельства этой стычки никак не давали мне покоя. Когда я был на месте, то облазил там все, что сумел. Осмотрел убитых немцев. Здоровые, крепкие парни. Хорошо снаряженные и, видимо, неплохо обученные. Уже само то, как они сумели подойти к окопу охранения, говорило о многом. Путь подхода они выбрали грамотно и правильно, нигде ничего лишнего. Они четко представляли себе объект нападения и все подходы к нему. Значит, долго наблюдали и изучали. Участие же Манзырева в этом мероприятии было чем-то совсем невероятным. По своему возрасту он был минимум вдвое старше любого из немцев. Да и никакой подготовкой обладать не мог, где бы он ее получил? Судя по ориентировке, сидел он долго, и сомнительно, чтобы он успел научиться там чему-либо подобному. Однако же он сумел положить всех немцев в одиночку! Участие в этом Турсунбаева я отмел сразу же после разговора с ним. Он даже и сейчас не мог толком описать собственных действий, путался в словах и перескакивал с одного на другое. Уже то, что он сумел попасть в Манзырева, пусть и почти в упор, я был склонен отнести к разряду случайностей.
Тогда получалось, что Манзырев оказался на голову выше профессиональных диверсантов. Чудеса, да и только! А был ли это вообще Манзырев? То есть в том, что в ориентировке были указаны именно его приметы, я не сомневался. Но вот был ли этот человек вчерашним зэком? Мне казалось, что нет. Практически все выпущенные им НОЧЬЮ пули попали в цель. А из «нагана» он вообще стрелял только один раз и после этого подходил к убитому немцу только для того, чтобы забрать автомат. То есть тело он не осматривал. Был уверен в том, что немец убит? Откуда? Он что, так хорошо стрелял? Где же он успел так научиться? Зачем вчерашнему заключенному снайперская винтовка? Да еще такая редкая? Где он ее взял и где и когда научился из нее стрелять? А он стрелял. В стволе остался нагар. И прикладом кого-то бил, на нем остались кровь и чьи-то волосы. Предположим, что одним из ножей он убил немца в ходе сообщения. А кого зарезал вторым? На нем тоже свежая кровь.
И потом. Самое странное – это его вещи. Оружие и патроны – понятно, хотя и не все. Я видел существующие глушители к «нагану», нам их на сборах показывали. Так вот, глушитель на его «нагане» на них походил очень слабо. Где он его взял? Это не немецкое производство, сделано не на заводе. Это – кустарщина. Но очень интересная и необычная. Где же этот кустарь? И кто он?
