— Но тогда уже может быть слишком поздно. Каждую секунду, что мы мешкаем, мы даем Фабию шанс подготовить побег. Спрятанный корабль, может быть, или варп-туннель, как тот, что он использовал, чтобы сбежать из цитадели Виталис. Мы все знаем, что враг сбежит, если мы дадим ему такой шанс. У него духу не хватит встретиться с нами лицом к лицу.
Нокс вышел в центр комнаты:
— Этот трусливый вор, который выкрал священную кровь, должен умереть, и он умрет.
Но возмездие не должно свалиться на него с высоты триста километров, от нажатия кнопки на пусковой установке! — он поднял руку в доспешной перчатке, и медленно сжал пальцы. — Наши корабли будут хорошим предупреждением для этого сукиного сына. Но подохнет он от рук одного из нас — и должен увидеть это. Мы вернем фиал, или уничтожим, чтобы не достался врагу. Мы должны это сделать. Наша честь требует не меньшего.
Он по очереди взглянул на них всех, его холодные глаза буравили воинов:
— Если мы этого не сделаем, значит всё, что нам пришлось перенести: поражения и неудачи, клятвы, которые мы давали, братья, которых мы потеряли, искалеченные воины и убитые… все это — ничего не будет стоить.
— А честь — гораздо важнее жизни, — спокойно произнес Церис.
— Это утверждение, брат? — спросил Туркио, — Или ты задаешь этот вопрос нам?
— Вы получили приказ, — Церис не взглянул на него, в его голосе слышалось смирение, — так какая теперь разница?
Нокс отвернулся, выражение его лица красноречиво говорило о том, что любым обсуждениям пришел конец. Он взглянул на Кейна:
— Сколько еще осталось?
— День, не больше, — ответил Кровавый Ангел, — наш курс через подводные рифы выведет нас прямо к вражеской крепости на острове. С благословением Императора и Сангвиния, мы сможем подвести к нему "Неймос" до того, как включится любая защита периметра.
Расчленитель едва заметно кивнул:
— Тогда, братья, я предлагаю с пользой провести оставшееся время. Проверить оружие и приготовиться. Пройти все ритуалы битвы.
Гаст прищурился:
— А Сов? Вы хотите, чтобы он сражался? Он все еще нуждается в лечении, командир.
— Я знаю, — молвил Нокс, — но мы близко к завершению всего этого, и если я позволю ему все проспать, он будет проклинать меня отсюда и до самого Глаза Ужаса. Нам нужен каждый воин, каждый меч и каждый болтер.
— Аве Император, — начал Пулуо.
Остальные из отделения повторили слова, Церис присоединился к молитве последним.
СЛОВА ТАРИКА были еще свежи в его памяти, Рафен позволил каталептическому узлу, имплантированному в его подкорку, погрузить себя в пограничное состояние между сном и явью, странный, но знакомый для него эффект. Время, казалось, проходит на ускоренной перемотке, часы сжались в мгновения. Лучик холодного, лунного света, отбрасываемый через отверстие в потолке, похожее на дыру от пули, упорно бежал по металлическому полу тесной комнаты. Кровавый Ангел наблюдал за ним. За луной, которая отражала свет солнца, прятались ударные крейсера его Ордена и союзников Расчленителей. Менее чем за двадцать стандартных земных минут они могли выйти из укрытия и атаковать это место с высокой орбиты. Он задумался: вот такой вот будет теперь его судьба? Услышать свистящий визг падающих боеголовок и сгореть в термоядерном пламени?
Рафен отбросил мрачную мысль, на мгновение проклиная Орла Обреченности, словно угрюмое настроение Тарика могло каким-то образом передаться ему. Обжигающая боль от паразита спала до монотонного недомогания где-то на фоне, пульсация сердцебиения твари-личинки скрежетала по ребрам. Он поклялся себе, что вырежет ее из собственной плоти ножом, лазером или пламенем, если это понадобится.
Лучик лунного света угас на металлической, холодной стене и появилось первое, слабое сияние рассвета. С осторожностью Рафен прошел серию ментальных упражнений и практик, которые погрузили каталептический узел в состояние покоя, и вернул мозговую активность к нормальной. Работая на полную, узел-имплант позволял Астартес полностью избегать обычного сна, орган разбивал мозг человека на участки, позволяя некоторым отдыхать, в то время как остальные оставались активными. Он ощутил, как его тело очнулось от состояния не-совсем-сна, ощущение было схоже с всплытием к поверхности воды, от такого сравнения на его лице непроизвольно появилась гримаса, когда он вспомнил свои приключения в океане.
Рафен встал на ноги и вышел на центр камеры. Там остановился, успокоил дыхание и прислушался.
