После того, как его бросили в эту клетку и заперли в ней, Кровавый Ангел потратил несколько часов, чтобы обыскать каждый миллиметр поверхности, это хороший способ занять свой разум и отвлечься от боли, доставляемой паразитом. Рафен обследовал каждый темный угол, каждый сварной и клепанный шов, каждое пятнышко ржавчины и корродированные головки болтов, высчитал точные размеры помещения и опробовал его слабые места. Но внешний вид конструкции доказал первоначальную, горькую истину. Клетки в яме были построены из грузовых контейнеров для использования в космосе, емкости были спроектированы так, чтобы пережить любое разрушение любого транспортного судна, а так же любой жар или холод глубокого космоса. Окисленные, красные пятна коррозии были только на поверхности, их хватало, чтобы с первого раза одурачить, или даже подать спешную, ложную надежду. Рафен задумался о том, что это могло быть специально подстроено Фабием Байлом. Может быть, он решил сделать эти клетки на вид ветхими и плохо подходящими для заключения только для того, чтобы заключенные внутри братья тратили свои силы и энергию на бессмысленные попытки побега? Кровавый Ангел представлял себе арестантский комплекс как какую-то огромную настольную игру, а заключенных внутри — пешками для извращенного удовольствия Байла.
Он услышал движение. Железо прошаркало по каменному скату. Пауза. Шипение выходящего воздуха и бульканье жидкостей. Рафен улыбнулся сам себе и подошел к люку.
В металлическую стену на уровни талии была встроена короткая железная труба. У открытого конца виднелась корка засохшей субстанции, а под трубой на полу располагалось бесцветное пятно. Это был желоб для пищи, мало отличавшийся от тех, которые использовали, чтобы подавать питательную кашу в стойла гроксов или лошадей. Рафен помнил предупреждение Тарика насчет напичканной наркотиками еды, предоставляемой сростками, но он и не намеревался есть.
Во время своего отдыха в объятьях узла, Рафен так же задал задачу для другого био-импланта. Железы Бетчера во рту слегка опухли от яда, словно резервуар ядовитой железы какой-то рептилии, гланды могли вырабатывать секрет в виде токсичной жидкости, которую можно было использовать вместо кислоты. Работа этого органа не была стремительной, но при определенных обстоятельствах кислоту с близкого расстояния можно было выплюнуть в лицо врагу или извергнуть ее на наручники, дабы прожечь металл. Использование этого импланта не особо приветствовалось в его Ордене — среди его боевых братьев считалось, что использовать ее в схватке один на один несколько ниже достоинства, — но при определенных обстоятельствах им пользовались.
Рафен знал, что сейчас ему придется использовать железы, его резервы тела буду слишком быстро истрачены отторжением личинки паразита, и он не сможет заново их наполнить. Токсин не будет эффективен против замков люка или бронированного стекла — но подойдет для трубы на стене. Кровавый Ангел изрыгнул жидкость и выплюнул ее на сварной шов, в ответ послышалось шипение плавящегося металла.
Лязгающие шаги приближались. Он оценил, что это были один сервитор, несущий огромный чан с кашей и три сростка-охранника. Завитки резко воняющего дыма поднимались из шва трубы, и Рафен протестировал ее. Труба скрежетала и перемещалась, все сработало.
К люку подошли тени, и послышалось шипение шланга под давлением, подсоединенного к другому концу питающего желоба снаружи клетки. Тут же просочился плотный виток серой и воняющей тухлой морской водой пасты, который шлепнулся на пол. Значит, заключенные должны были опуститься до животного состояния и жрать как звери, отбросив даже самое простое достоинство.
Рафен схватил трубу обеими руками и свирепо дернул, скручивая ее к себе. Труба сопротивлялась, затем сдалась. С той стороны послышались гортанные и смущенные завывания. Кровавый Ангел напрягся и с силой пихнул трубу обратно, заставляя вернуться ее до сварного шва. Она замедлилась, когда проткнула что-то рыхлое, тогда он снова крутанул ею. Поток пасты дернулся и застыл, тут же сменившись струей крови и машинного масла. Чудесно. Рафен дернул ее и втащил обратно в клетку, на сей раз всю трубу. Последние полметра она блестела от свернувшейся крови, там, где он проткнул ею плоть и кости.
Люк начали открывать. Рафен взмахнул трубой, оценивая ее как оружие, затем топнул и расплющил конец, сотворив из него импровизированный клинок. Дверь открылась, и появились три сростка, собакоподобный, рогатый минотавр и обезьяноподобный мутант. У каждого была потрескивающая электрокоса, размахивая ими, они атаковали.
Но Рафен не дал шанса усилить натиск. Держась за конец трубы, он взмахнул ей от земли и расплющенным концом ударил в лицо мутанту-обезьяне, оставив там глубокую рану. Потеряв глаз, сросток завизжал, руками схватился за лицо, меж пальцев брызгала кровь.
