— Заходи, — Феликс открыл дверь шире и сразу же затворил её за Лавандой.
Она сделала несколько шагов вперёд и оглядывала теперь помещение. У входа был небольшой закуток с покоцанным столом у стены, дальше комната образовывала почти правильный круг с некоторой мебелью, старым радио и железной печкой в углу. Под самым потолком пропускало свет небольшое окошко.
— На квартиру, правда, не потянет, — уже громче и чуть более расслабленно проговорил Феликс, запирая замки на двери, — но жить можно.
— Да нет, тут нормально, — Лаванда прошла в круглую комнату и опустилась на потёртый матрас, взваленный на какую-то лежанку. — Примерно так мы жили в… в Ниргенде.
Наверно, это название было впервые за долгие и долгие годы произнесено ею вслух. Феликс не ответил: он проверял какие-то шкафчики, что-то включал и вообще, казалось, производил множество срочных и неотложных действий. Лаванда меж тем просто наслаждалась тем, что можно сидеть и никуда больше не идти — оказывается, иногда это бывает так приятно.
— Да, а что там в квартире? Почему туда было нельзя?
— Обыск, — бросил он.
—
— Угу.
Феликс бросил всю кипучую деятельность, прислонился к стене, убрав руки за спину, и смотрел теперь на Лаванду с противоположного края комнаты.
Она потёрла лоб, стараясь понять, как так может быть, насколько это всерьёз, что теперь будет и какое отношение всё происходящее имеет к ней самой.
— Это из-за Ули, да? — догадалась наконец Лаванда.
— Ну да, — мрачно кивнул Феликс.
— Как же у тебя получилось уйти?
Он задумался на момент, но только пожал плечами:
— Да… ничего особенного. Просто повезло. Да, у тебя в квартире не осталось ничего важного? Я так чувствую, мы тут надолго.
— Да нет, — Лаванда мотнула головой. — У меня в общем-то почти ничего своего нет… — она вдруг вспомнила кое-что
— Что, всё-таки есть? — сразу понял он.
— Мел… — прошептала она и с извинением уставилась ему в глаза. — Он лежит в гостиной, в тумбочке.
— Ты его оставила? — Феликс резко оторвался от стены.
— Я… не подумала…
— Она его оставила, — повторил Феликс и, больше не глядя на Лаванду, прошёлся по комнате. — Колдовской мел. В тумбочке. Лав, ты… ты дура. Извини, мне тебе больше нечего сказать.
Лаванда с надеждой следила за его передвижениями: может быть, сейчас всё-таки выяснится, что всё поправимо, надо только сделать так и вот так. Самой ей никакой мел в принципе не был нужен, но она чувствовала, что, кажется, совершила непоправимую ошибку.
— Что, всё так плохо? — робко спросила она.
— Да нет, что ты, Лав. Всё нормально. Мы просто только что утратили наверно единственную возможность хоть как-то справиться с Нонине, и другую нам никто не даст. А так всё просто отлично, — он примолк и продолжил тише. — Мы много лет хранили этот мел в расчёте на то, что сможем им когда-нибудь воспользоваться, а теперь так бездарно проморгали.
(На самом деле закончил Феликс куда менее литературно, и это был единственный раз, когда Лаванда от него подобное слышала).
— Подожди, — ей вдруг пришла в голову одна простая вещь. — А они знают, что это за мел и что он сейчас у нас? Те, кто проводит обыск, я имею в виду.
Феликс остановился, взглянул на неё уже более осмысленно:
— Не факт.
— Тогда, может, ещё не всё потеряно? Может, они просто оставили его на месте? Кому в конце концов нужен кусок мела.
Феликс задумался ненадолго.
— Разумно, — кивнул он.
Медленно и машинально обмерив шагами комнату, он вытащил зажигалку и несколько раз высек из неё пламя. Казалось, это помогало ему с чем-то определиться. Лаванда сидела тихо, чтоб не мешать.
— Так, ладно, — Феликс убрал зажигалку и хлопнул по карманам. — Сейчас туда лучше не соваться, а ночью я попробую сделать вылазку и достать этот чёртов мел. Надеюсь, хоть на ночь они оттуда уберутся.
— Извини, — пробормотала Лаванда, опуская глаза: ей вовсе не хотелось, чтоб так всё получилось и пришлось бы совершать всякие сомнительные вылазки.
— Да ладно, — Феликс улыбнулся. — Это не так сложно, как кажется.
— Спасибо…
С той же улыбкой он добавил:
— Если не вернусь, считай меня жертвой режима.
Лаванда нахмурилась:
— Я не это имела в виду.
Но Феликс уже отошёл от неё и сделал вид, что не слышит.
Феликс вернулся рано утром.
Лаванда проснулась с первыми проползшими в окошко лучами и, обозревая из своей постели пустую комнату, уже начала предполагать худшее. Но пока она прикидывала, насколько вероятен и реалистичен такой исход, дверь хлопнула и появился Феликс: в сплошь измятой одежде, перемазанный чем-то, со сбитым дыханием, как после долгого бега, а в глазах горели немножко безумные торжествующие огоньки, будто он только что совершил какой-то подвиг.
— Вот, держи, — он бросил Лаванде маленькую коробочку. — Они по-прежнему стерегут, но я смог обойти.
Сложив руки на груди, он бухнулся на раскладушку и гордо глядел на Лаванду.
Она открыла коробочку и с облегчением обнаружила в ней знакомый белый кругляш.
— Спасибо, — искренне проговорила она.
