— Ваше Величество, если вы хотите, чтоб я подтвердил собственные слова — да, я это сказал. И да, я по-прежнему так считаю.
Он чуть наклонился к ней:
— Ты и в самом деле изменилась, Софи. И не в лучшую сторону.
Нонине несколько растерянно поморгала: будто она отыгрывала какую-то роль, а её незапланированной репликой сбили с мысли.
— Ясно, — быстро пробормотала она, глядя куда-то в сторону. — Ну, тогда иди.
— В смысле? — не понял Кедров.
— Ну, иди, я тебя не держу, — опять будто бы удивилась Софи.
— Куда?
— Н-ну, я не знаю, куда ты собирался, — она пожала плечами. — Может, они тебя ждут уже…
Она очень внимательно занялась какими-то бумагами из тех, что лежали у неё на столе, и больше не смотрела на Кедрова — как будто его тут и не было. Он не стал уточнять, какие «они», по её мнению, ждут, и, поднявшись со стула, медленно направился к выходу.
Ясное дело, что не могло быть так, как она сказала, но откуда именно ждать удара, Кедров пока не понимал. Может быть… дверь, — осенило его. Он настороженно обернулся к Софи.
— Она не заперта, — небрежно бросила Нонине.
Кедров повернул ручку: да, действительно не заперто.
— Как скажете, Ваше Величество, — он быстро поклонился и вышел.
Как только закрылась дверь, Софи в ярости вскочила со стула и хотела запустить вслед гипсовой фигуркой, но в последний миг удержалась.
«Так, успокойся, поставь на место. Поставь-поставь. В дверь-то уже какой смысл».
— Вот же дрянь.
Она села обратно, хмуро подпёрла лоб кулаками. Потёрла ими переносицу. Лучше от этого не стало.
— Вот же дрянь, — пробормотала Софи повторно. — Где б ты был сейчас, если бы не я.
Посидев так немного и утихомирив разбушевавшиеся волны, она подняла голову и оглядела свой кабинет. Надо бы сейчас закончить.
Интересно, далеко он успел уйти? Софи, поднявшись, неторопливо прошагала по кабинету, приблизилась к окну и из-под прикрытия шторы выглянула наружу.
Нет, недалеко. Вон он, в сухом осиннике, посреди деревьев — гладких и совсем без листьев. Он казался таким маленьким отсюда — глупым беспомощным человечком, который, видимо, не очень-то понимал сейчас, где находится и что ему надо делать дальше. Он попытался закурить, но никак не мог поджечь сигарету: похоже, у него дрожали руки.
Губы Софи сложились в хищную ухмылку.
— Курить в сухостое… Как неосторожно. Ты ведь всегда боялся лесных пожаров…
Так же неторопливо и твёрдо она вернулась к столу, подняла телефонную трубку и набрала номер пожарной бригады спецреагирования. Чётко проговорила:
— Пожар в Правительственном палисаднике. Будьте в течение пятнадцати минут.
— В палисаднике? — откликнулись с той стороны и замолчали: по всей видимости, сверяли показатели. — Но, Ваше Величество, по нашим данным, там ничего нет, даже дыма…
— Я же сказала, будьте в течение пятнадцати минут, — повторила Софи и повесила трубку.
Из кармана она достала угольный карандаш, а из стола — специально для этих целей существующий блокнот. Блокнот был удобен тем, что листы в нём складывались гармошкой и можно было набросать список в сколько угодно имён, а затем легко оторвать. Впрочем, Софи редко вписывала больше одного за раз.
— Никогда не думала, что здесь будет твоё имя, — будто заклиная бумагу, она пристально вглядывалась в желтоватый листок. — Если уж совсем честно, этого я тебе не хотела. Но ты первый меня предал, — Софи кивнула. — Да, ты первый меня предал.
Она аккуратно вывела чёрным «Андрей Кедров», оторвала листок и подожгла свечу на столе.
Автоматически стряхнув пепел (шестерёнки заело), он даже не сразу понял, что что-то не так. И что здесь неоткуда было взяться бьющим часам.
А когда понял, было уже слишком поздно. Быстро вспыхнула сухая трава, огонь потянулся вверх по голым стволам…
Когда листок догорел, Софи разжала пальцы. Последние пепелинки упали на гладкую поверхность стола.
Вот и всё.
— Ваше Величество! — в дверях появилась Китти. — Кедров…
— Его больше нет, — не оборачиваясь, сказала Софи.
— Да… Поняла.
Китти исчезла.
Где-то за окном гудели сирены, полыхали остатки огня и разносился едкий запах дыма.
Софи опустилась за стол, машинально смахнула с него несколько пепелинок.
— Крысиная королева, — лицо её застыло в негнущейся усмешке. — Кто ж вам виноват, если вы сами такие… Такие.
— Ну, то есть, мне предлагается поверить, что к нам сюда приходил начальник охранки и сдал Нонине, — вслух размышлял Феликс, расхаживая по комнате и время от времени чиркая зажигалкой. — Ну, смешно, да.
У Лаванды уже несколько мельтешило в глазах от его бесконечных перемещений, и она недовольно моргала и хмурилась.
— Ты ему не веришь?
— Он ссо-шник, — бросил Феликс так, будто это объясняло всё.
(Сколько успела узнать Лаванда, слово «ссо-шник» в устах Феликса было самой уничтожающей и безапелляционной характеристикой, ещё похуже, чем «сволочь»).
— Мне не кажется, что он лгал, — задумчиво произнесла Лаванда, хотя знала, что к ней, скорее всего, как всегда, не прислушаются. — Его тяготило что-то… Он будто бы хотел и одно, и другое, и не мог решиться.
