Халила ничего не говорила, однако молча ждала, пока Томас допьет свою порцию. Он выпил воду, передал ей кружку обратно, и она отправилась к следующему, кто нуждался в помощи. Внезапно Джесс задумался, было ли ее спокойствие и впрямь признаком того, что с ней все в порядке, или за этим она скрывала шок и ужас, которые испытывала, просто справлялась с эмоциями иначе, чем другие.
– Mein Gott, – сказал Томас. Его голос звучал по-другому, безэмоционально, и Джесс отвернулся от Халилы, чтобы взглянуть на друга. Он смотрел на что-то на другой стороне комнаты.
Два врача стояли к ним спиной, рядом с Дантоном, а капитан Санти осенил крестом его тело. А потом Джесс видел, как Санти медленно натянул покрывало на лицо Дантона.
– Боже мой, – выпалил Джесс и поспешил к ним. Слова прозвучали, словно по привычке, однако он не смог сдержаться из-за потрясения. Это ведь не может быть правдой? Что Гийом мертв?
Дарио тихо выругался на испанском. Морган, которая прибыла, пока внимание Джесса занимало что-то другое, поднялась на ноги и поспешила к ним. Она хотела подойти к телу Дантона, однако один из врачей схватил ее и отвел в сторону. Она заплакала. Джесс хотел подойти к ней, однако не был уверен, что ноги его не подведут.
С новой волной ветра прибыл Кристофер Вульф. Он не упал. Он даже не остановился, чтобы перевести дыхание. Профессор Вульф зашагал, словно просто вышел из одного места и зашел в другое, прошел мимо Джесса и Томаса к тому месту, где Никколо Санти по-прежнему сидел, склонившись над накрытым телом Гийома.
Капитан Санти поднял глаза, увидел Вульфа. Он подскочил на ноги, остановив профессора буквально в шаге от тела. Когда Вульф попытался все равно подойти, Санти схватил его и не пустил.
– Нет, – сказал Санти. – Кристофер. Нет. Его больше нет.
Профессор Вульф сделал глубокий вдох, отвернулся и достал из кармана свой кодекс, чтобы отправить сообщение. Он написал что-то резко и быстро. Кодекс звякнул секундой позже, оповещая об ответе, и Вульф отошел в дальний темный угол комнаты.
Это, решил Джесс, самое эмоциональное выражение, какое он когда-либо видел на лице Вульфа. Или Санти, если уж на то пошло. Как будто землетрясение на прежде твердой почве.
Капитан Санти вышел вперед, пока профессор Вульф был занят.
– Поднимайтесь, – сказал он. – Нам нужно идти.
– А что насчет Гийома? – спросила Халила.
– Его отправят к родным настолько быстро, насколько это возможно, – ответил Санти. – Кто-то хочет сказать о нем пару добрых слов?
На миг воцарилась идеальная тишина, никто не шевелился, а потом заговорил Дарио Сантьяго:
– Он мне не нравился, но первым пошел он, а я нет. Смелый. Полагаю, это о многом говорит.
Капитан Санти кивнул. Он покосился на Вульфа, который по-прежнему не шевелился.
– На выход, – сказал он. – Живо.
Большинство уже вышли, когда профессор Вульф наконец повернулся от угла и подошел к двери. Морган приостановилась. Она коснулась рукава Вульфа, когда он проходил мимо, и, несмотря на то что ее слова прозвучали очень тихо, Джесс был достаточно близко, чтобы услышать:
– Профессор, я все видела. Я хотела вам сказать. Я видела…
Профессор Вульф повернул голову и сурово, почти что дико, на нее посмотрел.
– Ты не могла бы его спасти, – сказал он. – Даже если бы была скрывателем, каковым, я напоминаю, ты не являешься. Это не твоя забота. – Он выдернул свой рукав из ее рук и поспешно вышел.
Морган кивнула. Она покраснела, и у нее на глазах блеснули слезы.
Профессор Вульф сказал ей хранить свою тайну.
Однако Джесс задумался, а сказал ли он ей всю правду.
Письмо, подписанное именем Кристофера Вульфа, Аристиду Дантону, отцу Гийома Дантона.
Написано не Вульфом.
