Взгляд Джесса метнулся к Морган. Все более или менее пришли в себя, однако у Джесса ныло под ребрами, и, кажется, он ушиб колено – не настолько сильно, чтобы это причиняло неудобства, однако достаточно, чтобы оно теперь болело. Он проигнорировал боль. Бывало и хуже.
Однако это удерживало его от того, чтобы идти к Морган.
Когда Джесс поднял свой рюкзак и снова закинул за плечи, к нему подошел Томас. Рюкзак у него уже висел за спиной и тоже причинял ему неудобства, судя по перекошенному от боли лицу Томаса.
– Мы что, оставим Гийома здесь? – спросил он. – Так просто? Никакой… церемонии?
– Мы отправляемся на территорию военных действий, Томас. У нас нет времени на прощальные церемонии.
– И все равно, это кажется…
– Пошли.
Джесс знал, что выглядит нетерпеливым и циничным, однако не мог ничего с собой поделать. Скорбь Томаса нервировала его, как наждачная бумага, трущая кожу, и Джессу хотелось на ком-нибудь сорваться.
Томас печально на него посмотрел, но все же пошел следом, когда Джесс направился к двери. Морган шла рядом с профессором Вульфом. Халила до сих пор шагала вместе с Дарио, но, когда они вышли из транспортировочного зала в широкий кирпичный коридор, она отошла от него и зашагала быстрее, высоко вскинув подбородок. И снова выглядела независимой.
Профессор Вульф вывел всех – теперь всего семерых – в читальный зал Эйлсбери. Как и в Александрии, здесь стояли книжные стеллажи и столы, однако здесь стояла еще и огромная гудящая печь, в то время как в Александрии подобной нужды не было. Джесс не задумывался о погоде до этого самого момента, однако знакомая английская сырость и прохлада тут же напомнили ему о себе. На Джессе была легкая одежда, подходящая для беспощадной жары, к которой он уже начал привыкать, а теперь он понял, что ему не хватает чего-нибудь теплого.
В этом зале и пахло иначе. Те же бумага и чернила, без сомнений, и пыль, но еще едва уловимо в воздухе тут вился запах плесени. А еще чувствовался резкий аромат древесины из камина, тепло от которого не могло обогреть все помещение. Старая зола. Старый налет.
Это место строилось не в качестве еще одного библиотечного помещения – должно быть, в него преобразовали старую церковь в какой-то момент, и оно до сих пор напоминало ту самую церковь. Полки вокруг выглядели на удивление большими, они заняли место святых статуй и алтаря. Библиотека не стала строить новое здание, просто реконструировала что было.
– Все могут идти? – спросил у них Вульф, когда студенты собрались вокруг него. Один за другим каждый кивнул в ответ. – Откройте свои рюкзаки. В них вы найдете две вещи, которые вы сейчас должны надеть. Одна из них – временный бронзовый браслет, он даст вам все права, какими обладают библиотекари на время всей миссии. Вторая – библиотечная мантия. Вы наденете их и будете носить, пока я не разрешу вам их снять. Я не хочу, чтобы англичане или уэльсцы приняли нас за бойцов.
Джесс снова стянул свой рюкзак с плеч, открыл его – и правда обнаружил внутри металлический браслет – бронзовый – с выгравированным на нем символом Библиотеки. В отличие от обычного библиотечного браслета, его можно было снять – символы, которые носили библиотекари, можно было срезать только после прекращения действия их контракта.
Бронзовый браслет означал низшую должность. Когда срок бронзового контракта истекал, работник либо двигался вверх по карьерной лестнице, либо обновлял контракт, либо увольнялся. «Это не по-настоящему, – сказал себе Джесс. – Это временно».
Он снял с руки свой браслет кандидата и застегнул на запястье новый браслет. Мурашки пробежали у него по спине, когда он взглянул на него. «Теперь я один из них». Джесс хотел этого и хочет до сих пор, однако беспокойство от мысли о том, что он скрывался от этого самого символа и боялся его всю жизнь, не исчезло. Он прекрасно понимал, что Библиотека все равно будет продолжать беспощадно преследовать контрабандистов и при первой же возможности с радостью повесит и его, и его отца, и его брата, и даже его мать.
Когда Джесс нацепил матово-золотистую мантию, он почувствовал себя еще более неуютно, думая о своем прошлом. Ткань была очень тонкой, однако это все же лучше, чем ничего, на этом холоде.
Теперь Джесс выглядел как один из них. В точности.
Когда все оделись как полагается, профессор Вульф окинул всех оценивающим взглядом, поправил кое-что кое-где, а потом наконец кивнул.
– Вы готовы, – сказал он. – Делайте то, что я вам говорю. Выполняйте приказы солдат, если вам что-то говорят сделать, и все будет в порядке.
В его словах прозвучало нечто подозрительно похожее на выражение заботы о них, и это, как ничто другое, заставляло Джесса тревожиться о том, что может поджидать их впереди.
