Он привел меня к высокому зданию. Я не смогла прочитать кандзи, чему и не удивилась. Когда он резко остановился, я едва не врезалась ему в спину.
- Закрой глаза, - сказал он, поворачивая голову и не глядя мне в глаза.
- Томо.
- Все хорошо, - сказал он. – Поверь.
Я вскинула брови.
- Поверить вам, мистер Хитрец?
Он судорожно вздохнул.
- Ии кара!
- Ладно, ладно.
- Хорошо, - его голос был серьезным, я закрыла глаза и позволила ему провести меня по ступенькам и через стеклянные двери.
В здании пахло сухими цветами и старыми коврами. Мы поднялись по ступенькам, прошли по коридору, я приоткрыла глаза. Коридор заливали желтые лампы, на полу был уродливый ковер. По обе стороны были двери, словно мы были в многоэтажном доме.
Но я ошиблась.
Томохиро остановился у двери и достал из кармана ключ. Он открыл ее и впустил меня внутрь. Дверь со щелчком закрылась за нами, он положил ладони мне на плечи. Я медленно шагнула вперед, чувствуя, как паника поднимается по телу и гудит в ушах.
Я едва смогла выдавить слова.
- Что это? – горло словно сдавили.
- Отель любви, - вот оно как.
- Что? – похоже, я его не расслышала.
- Это популярно в Японии, - сказал он, не повторив. – Тут мы сможем побыть одни, - он повернул меня лицом к себе, коварно улыбаясь.
Комната была просторной, по одну сторону стояла большая ванна, к ней вели мраморные ступеньки. За ним находилась огромная кровать. Все это выглядело как очень напыщенный номер в гостинице. Я сглотнула.
Он поцеловал меня, но не так, как это было в гостиной в его доме. Его руки обвились вокруг меня, но они не были нежными.
Мир не ускользал.
Он склонился так, что я падала, летела в огонь.
Да, он был прекрасным, и я, конечно, думала о нем с той ночи. Но все развивалось слишком быстро. Я не была готова.
Поцелуи тянулись к моему плечу, а меня обжигала паника. В ушах звенело, словно вокруг была толпа подростков на концерте «Араши».
- Томо, - сказала я. – Не думаю… что готова к этому, - я попыталась оттолкнуть его руки, но они скользили и дальше по моим рукам, спине, бедрам. Я отодвинулась от его губ, когда он склонился, но его руки прижали меня к стене, и он поцеловал меня так жадно, что я была уверена, потом останется синяк.
Я вцепилась в его плечи и оттолкнула его.
- Я сказала: перестань!
Его лицо было ужасным, презрительная усмешка унижала меня. Я чувствовала себя мусором, словно он так обо мне и думал.
