- Хорошо, - сказала я, его телефон пикал, пока он нажимал кнопки, разыскивая в Интернете номер местной больницы. Я решила, что так он намекнул, что хочет побыть в одиночестве, пока звонит, и медленно ушла в ванную. Я оставила дверь приоткрытой и слышала его голос.
- Моши мош? Юу Томохиро десу га, - сказал он. Я удивилась тому, как спокойно звучит его голос, словно ничего и не произошло.
Я включила воду и подставила руки, глядя на умывальник и слушая Томохиро. Я связана с Ками. Чернила есть и внутри меня. Я посмотрела в зеркало, отмечая полосы грязи, засохшие на коже. Я выглядела кошмарно. Пришлось дважды умыть лицо, чтобы избавиться от грязи.
Томохиро закрыл телефон, и я услышала, как он едва слышно выругался. Пока я вытирала лицо полотенцем, он приоткрыл дверь ванной.
- Они ничего не сказали мне, потому что я не из его семьи, - сказал он. – Они, видимо, решили, что я из якудза, пытающихся его найти.
- Уверена, с ним все в порядке, - сказала я.
Томохиро смотрел, как я вешаю полотенце обратно на крючок.
- Эм, - сказала я. – Не хочешь сходить в больницу?
Он покачал головой.
- Завтра.
- Ладно, - сказала я, но он смотрел так пристально, что шею начало покалывать.
Он потянулся к моей щеке, но замер, заметив, что чернила засохли на его ладонях.
- Я… - начал он.
- Все хорошо.
- Нет. Я почти подверг нас…
- Ты ничего такого не сделал, - сказала я. – Они это сделали, - он стоял и смотрел в пустоту, и я включила воду вместо него и отошла в сторону.
Он вымыл руки, черные чернила стекали в раковину.
- Предлагаю выпить чаю, - сказала я.
- Хорошо.
Я прошла на кухню и открыла холодильник, схватив бутылку чая из черных соевых бобов и разлив ее в два стакана. Томохиро выключил воду и присоединился ко мне на кухне, его руки и лицо были порозовевшими. Он обхватил двумя руками стакан, но не пил. Только смотрел.
Я тихо сказала:
- Не рисуй больше, Томо.
Он прошептал едва слышно:
- Я не могу.
- Знаю, но…
- Я, правда, не могу, - сказал он. – То, что Такахаши сказал он снах и голосах… все это правда. Я могу и не рисовать больше. Чернила все равно будут использовать меня, - он вытянул руки, покрытые бледными следами чернил.
- Но…
- Они не прекратят воздействовать на меня, пока я не сдамся, пока они меня не разрушат.
Я чувствовала пустоту, словно все мои знания японского вытекли на пол, и я не могла ничего понять.
- Томо.
Он медленно прошел к уродливому дивану Дианы и прижался спиной к лиловой коже. Он опустил голову, и челка закрыла его глаза. Холод чая проникал в мои пальцы.
