- Эй, это ты пугаешь, а не я, - сказала я.
Он усмехнулся и откусил, крошки упали на его рисунок лошади.
- А ты неплох в анатомии, - сказала я.
- Пропорции не те, - сказал он. – Я никогда не видел настоящую лошадь.
Я застыла.
- Никогда?
- В Шизуоке не так и много лошадей, Грин.
- И ты не катался по Японии или другим странам?
- Отец однажды брал нас по делам в Париж, когда он был счастливее.
- Париж?
- Mais bien sûr, мадемуазель, - французский перекатывался на его языке, я мое тело задрожало. Зря я решила проводить с ним больше времени. Я должна сидеть дома и пытаться забыть его, влюбиться в Танаку или Джуна. Томохиро не заметил мою безмолвную борьбу, он погрузился в воспоминания. – Я потерялся, и папа с мамой были в панике. Они искали повсюду, подключили полицию. Мне было около шести.
- И где ты был? – было сложно представить шестилетнего Томохиро, что потерялся и плачет, прося найти маму.
Томохиро ухмыльнулся.
- Я рисовал в Лувре.
Ну, конечно.
- Тебе так сильно нравится искусство?
- Я не могу это объяснить, - сказал он, выписывая хвост лошади. – Это не совсем любовь. Я должен рисовать. Это… принуждение.
- А это не то же самое?
- Соу да нэ… - отозвался он.
- Юу?
- Хмм? – он рисовал едва заметные линии, очерчивая дикую гриву лошади, и она выглядела такой правдоподобной, что хотелось запустить в нее пальцы.
- Твой друг из клуба кендо, тот с… - я не знала, как правильно сказать на японском, а потому переключилась на английский. – Тот с обесцвеченными волосами…
- Обесцвеченными? – повторил он на английском, я не знала, как точно перевести.
- Светлее, чем у блондина, - сказала я. – Почти белыми.
Томохиро усмехнулся.
- Сато? – сказал он. – Ишикава Сатоши?
Так у него все же было имя.
- Он тоже рисует?
Томохиро рассмеялся, и этот звук зазвенел в моих ушах.
- Зэнзэн, - сказал он. – Он и ровную линию нарисовать не сможет.
- Любопытно, - сказала я, прикусив губу и вздохнув, - мне показалось, что у него была татуировка.
Томохиро выронил ручку. Она покатилась по странице и с тихим стуком упала на влажную траву. А он схватился за обложку блокнота и закрыл его. Рисунок лошади исчез из виду, но я была уверена, что он нарисовал ее с опущенной вниз головой, а не повернутой к плечу, каким рисунок был миг назад.
- Что ты сказала?
- Я ничего не сказала, - ответила я. – Просто показалось, что у него есть татуировка.
Он медленно выдохнул, склонившись над блокнотом.
- Да, - сказал он. – У него есть татуировка.
Все внутри меня вопило, что это правда. Все правда. Иначе почему он так себя вел?
- Ишикава… он…
