О дневная жара!На Голгофе пытуем с утра,Ожидал эту полночь – воскреснуть.Бьют по рельсу часы-повараИ зовут в затрапезное кресло.Что за лакомство сов —Пара стрелок настенных часов!Отвисев на крюке в виде двойки,Как базарные сомик и сом,Разомкнулись, в объятии нестойки.Середина стиха.На пути одиночный ухабПолуночный в июньские иды.Ожидаемый крик петуха.Неизвестные планы планиды.Он не стар и не юн,Словно взбалмошный отрок-июнь,Не похож на устойчивый август.Делит поровну песню мою.Пропою:«Я так рад тебе, аве!»<p>Казалось, что впервые в жизни</p>Казалось, что впервые в жизниВ одном дому́ одной землиДве стрелки по́солонь кружилиИ только к полночи слились.Две тени, двигаясь навстречуДруг другу, стали на стенеОдной, и не разнять их плечиНа циферблатной белизне.Сердца идут, а время стало,Ему не нужно уходить.Нет больше тиканья металла,А есть биение в груди.<p>Как жалко</p>Как жалко людей!И особенно всех.Их можно жалеть, и безмерно презрев —Как шлюху, в которой возможен посев,Что колосом-голосом будет заре.И демоны ночи, закон соблюдя,Скукожатся, втянутся в щели полов,А люди проснутся и завтрак съедятВ том завтра, где станет на небе светло.Так было и будет во все времена!Но шлюха не знает, ей смерть – горизонт.Земля для неё – на слонах, и онаИмеет похмельный короткий резонОт боли в затылке и дрожи ноги,От запаха полостей тела скорбя,В душе проклинать и себя и других,Но всё-таки больше других, чем себя.<p>Как иные,</p><p>не люби ушами</p>Как иные, не люби ушами(Я своим зрачкам не доверял).Не поверь стихам, не разрешаю —Писаны, когда был пьяно зряч.Рифмой обезболен и притупленДень недели в правильных словах.Доверяй улыбкам и поступкам —Тем, что с прошлым не зарифмовать.Если без цветов оставлю город,Чтобы все снести тебе под дверь,Улыбнусь и постучусь негордо,Вот тогда, пожалуй, и поверь.<p>Как много нынче</p><p>женской наготы</p>Как много нынче женской наготы,Что ловит на живца мою животность!И воткнутый глазами в поднаготностьПод животом, что плосок, бел, как отмель,Ищу и в ней природные черты.Люблю глазеть на дельты – декольте,Вскрывающие рекам грудь и плечи,На парные холмы, припомнив встречиНа пляжах, где купальники калечатПрироду, отказав ей в наготеОсенних рощ без райского листа,Скрывавшего двоим лобок и пенис,Где птицы по инерции напевно,Друг к другу охладившись постепенно,Ещё поют на ветках просто так.И только ель, под горло зелена,Топорщится растрёпанностью шишек,Блюдя мораль, распутных пляжей выше,О наготе не хочет даже слышать,Монашечьей невинности верна.<p>Кантилена</p>
