— Я же тебе сказал, все зависит от Перепела. Так что помоги мне его уберечь. Помощь ему понадобится. Пять дней и пять ночей во власти Свистуна — это очень много. Я думаю, мы рады будем, когда Змееглав наконец сюда доберется.
Фариду еще многое хотелось спросить, но он понял по глазам Сажерука, что больше ответов не будет.
— А Уродина? Ты не веришь, что она сможет его защитить?
— А ты веришь? — отозвался Сажерук.
Сквозь колючие заросли пробивалась фея. Она чуть не ободрала себе крылья о шипы и в полном изнеможении опустилась на колени Сажеруку. Это была та самая, которую он посылал к Перепелу. Она отыскала узника и вернулась передать его благодарность, не забыв при этом упомянуть, что Перепел подтвердил: такой красивой феи он еще никогда не видел.
В детстве
Я был белкой, перепелом, лисой,
Говорил с ними на их языке,
Взбирался на их деревья, рыл их норы,
Знал вкус каждой былинки и каждого камня,
И смысл солнца, и что хочет сказать ночь.
Шел снег — крошечные ледяные звездочки, и Мегги задавалась вопросом, видит ли отец из своего заключения кружащиеся снежинки. «Нет, — отвечала она самой себе, — застенки Омбры слишком глубоко под землей». Мысль, что Мо не видит первого снега в Чернильном мире печалила ее не меньше чем сам факт, что он в тюрьме.
Сажерук его охраняет. Черный Принц без конца повторял ей это. Баптиста и Роксана тоже не уставали об этом твердить. Сажерук его охраняет. Но Мегги все время вспоминала Свистуна и то, какой хрупкой и юной казалась рядом с ним Уродина.
Змееглав будет в дороге еще два дня. Так сказала вчера Крапива. Всего два дня — и наступит решительный момент.
Силач потянул Мегги за собой и показал на тропу между деревьев. Две женщины пробирались через заснеженную чащобу.
Они привели двух мальчиков и девочку. С тех пор как Перепел сдался в плен, дети Омбры начали исчезать один за другим. Матери брали их с собой в поле, или на реку стирать белье, или в лес собирать хворост — и возвращались одни. Люди Принца ожидали детей в четырех местах — эта весть передавалась тихим шепотом из уст в уста. В каждом из приемных пунктов разбойников сопровождала женщина, чтобы детям было не так страшно выпускать материнскую руку.
Реза с Баптистой и Гекко встречала детей у богадельни, которой заведовал Хитромысл. Роксана с Эльфогоном дожидалась там, где целительницы собирали дубовую кору. Еще две женщины встречали детей у реки, а Мегги с Дориа и Силачом расположились у заброшенной хижины угольщика, недалеко от дороги, ведущей в Омбру.
Дети заробели, увидев Силача, но матери тянули их за собой, а когда Дориа поймал на язык несколько снежинок, самая младшая пятилетняя девочка захихикала.
— Что, если мы только рассердим Свистуна, пряча у вас детей? — спросила мать девочки. — Может, он вовсе и не намерен их забирать, раз Перепел уже у него в тюрьме. Ему ведь нужен-то был только он!
Мегги хотелось ударить ее за эти холодные слова.
— Да, а это — его дочь, — сказал Силач, обнимая Мегги за плечи. — Поэтому не говори о Перепеле так, будто тебе все равно, что с ним станется. Не будь ее отца, ты бы не получила своего ребенка обратно — ты что, уже забыла? Но Змееглаву по-прежнему нужны дети для рудников, а ваших детей защищать некому.
— Его дочь? Ведьма?
Вторая женщина притянула детей к себе, но девочка глядела на Мегги с любопытством.
— Ты что, из людей Змееглава? — Силач крепче обнял Мегги, словно желая защитить ее от этих слов. — В чем дело? Хотите вы, чтобы ваши дети были в безопасности? Если нет, пожалуйста, забирайте их обратно в Омбру и надейтесь, что Свистун к вам не постучится.
— Куда вы их уводите? — У младшей из женщин глаза были полны слез.
— Если я вам скажу, вы сможете их выдать. — Силач легко поднял мальчика и посадил себе на плечи будто тот был не тяжелее феи.
— А можно нам пойти с ними?
— Нет. Вас всех нам не прокормить. И детей-то нелегко обеспечить.
— И сколько времени вы собираетесь их прятать? — В каждом слове звучало отчаяние.
— Пока Перепел не убьет Змееглава.
Женщины посмотрели на Мегги.
— Как это может быть? — прошептала одна.
— Он его убьет, вот увидите, — ответил Силач так уверенно, что даже Мегги на один чудесный миг перестала бояться за Мо. Но этот миг прошел, и она снова почувствовала на щеках снег, холодный, как конец всего.
Дориа поднял девочку на плечи и улыбнулся Мегги. Он неутомимо пытался ее ободрить: приносил ей последние ягоды, затвердевшие от мороза, цветы, покрытые инеем, последние в этом году, и отвлекал от горя, расспрашивая о мире, откуда она родом. Мегги уже скучала по нему, когда его не было рядом.
