Чернильная смерть полностью

Мо взял томик у нее из рук и попытался открыть, но страницы слиплись в черный, затхло пахнущий комок. Плесень покрывала обрез, словно пена. Доски переплета сгнили. Это был труп книги, и Мо охватила дурнота при мысли о том, на какую судьбу он обрек страницы, которые переплел для Змееглава. Неужели Пустая Книга сейчас в таком же страшном состоянии? Вряд ли, иначе Змееглав был бы уже мертв, а Белые Женщины не протягивали бы руки за Мегги.

— Большую часть я уже пересмотрела. Одна не лучше другой. Как могло такое случиться?

Мо положил погибшую книгу к остальным.

— Где бы ни помещалась библиотека изначально, в этом замке, боюсь, вообще нет места, безопасного для книг. Ваш дед пытался забыть об озере, омывающем стены снаружи, но оно от этого никуда не делось. Воздух здесь настолько влажный, что пергамент отсыревает и гниет. Очевидно, не зная, как спасти книги, их перенесли сюда в надежде, что здесь суше, чем в библиотеке. Роковая ошибка! Они стоили, наверное, целое состояние.

Виоланта сжала губы и провела рукой по гнилому переплету, словно последний раз гладила умершую зверушку.

— Мать рассказывала мне о библиотеке больше, чем обо всем остальном замке! Некоторые книги она, к счастью, взяла с собой во Дворец Ночи, и большую часть я потом привезла в Омбру. Как только я там оказалась я стала умолять свекра забрать остальное. Ведь замок к этому времени уже много лет стоял заброшенный. Но кто же слушает восьмилетнюю девочку? «Забудь об этих книгах и замке, где они стоят, — отвечал он намой просьбы. — Озерный замок — не то место, куда я стану посылать людей, даже ради самых распрекрасных книг на свете. Ты разве не слыхала о рыбах, которых развел в озере твой дед, и о вечном тумане? Не говоря уж о великанах». Хотя великаны к этому времени давно ушли из этих гор! Он был так глуп! Прожорливый, невежественный дурак! — Гнев вытеснил печаль из голоса Виоланты.

Мо обвел глазами комнату. Мысль о том, какие сокровища скрывались некогда под этими прогнившими переплетами, мучила его сильнее, чем невыносимый запах.

— Ты для этих книг ничего не можешь сделать, как я понимаю?

— Нет. С плесенью невозможно бороться. Хотя вы говорили, что ваш отец нашел средство. Вы не знаете какое?

— Знаю. Но тебе оно не понравится. — Виоланта взяла еще одну книгу. Она открывалась, но страницы рассыпались от прикосновения. — Он велел окунуть Пустую Книгу в кровь фей. Говорят, если бы это не подействовало, он собирался повторить опыт с человеческой кровью.

Мо словно увидел своими глазами, как всасывают кровь пустые страницы, которые он переплел во Дворце Ночи.

— Омерзительно! — сказал он.

Виоланту явно позабавило, что он приходит в ужас от столь невинной жестокости.

— Отец, говорят, смешал кровь фей с кровью огненных эльфов, чтобы она скорее просыхала, — спокойным голосом продолжала она. — У них кровь очень горячая — ты слыхал об этом? Горячая, как жидкий огонь.

— Правда? — Отвращение душило Мо. — Надеюсь, вы не собираетесь опробовать этот рецепт здесь. Эти книги все равно уже не спасти, поверьте.

— Я верю.

Показалось ему или в ее голосе звучало разочарование?

Он отвернулся. Ему не хотелось больше смотреть на мертвые книги. И уж тем более думать о пропитанных кровью страницах.

Выходя, он увидел Сажерука, прислонившегося к расписанной стене коридора.

— У нас гости, Волшебный Язык, — сказал он. — Но не те, которых мы ожидали.

— Волшебный Язык? — На пороге показалась Виоланта. — Почему ты его так называешь?

— О, это долгая история! — Сажерук улыбнулся ей, но ответной улыбки не дождался. — Поверьте, это имя подходит ему не меньше, чем то, которым вы его называете. А носит он его намного дольше.

— Вот как? — Виоланта смотрела на него с откровенной неприязнью. — В царстве мертвых его тоже так зовут?

Сажерук отвернулся и провел пальцем по изображению золотого пересмешника на розовом кусте.

— Нет. В царстве смерти нет имен. Там все равны. Комедианты и князья. Вы в свое время тоже это узнаете.

Лицо Виоланты застыло. В этот момент она была очень похожа на отца.

— Мой муж тоже вернулся однажды из царства мертвых. Но он не рассказывал, что комедианты там в такой чести.

— А он вам вообще что-нибудь рассказывал? — ответил Сажерук. — Я мог бы многое поведать о вашем муже. Например, что видел его в царстве мертвых два раза. Но сейчас, мне кажется, вам нужно выйти к гостю. Он себя не очень-то хорошо чувствует.

— Кто это?

Сажерук изобразил в воздухе огненную кисточку.

— Бальбулус? — Виоланта изумленно посмотрела на него.

— Да, — ответил Сажерук. — Свистун изобразил на его теле гнев вашего отца.