— Смогу ли я? — Орфей расхохотался, как будто никогда не слыхал такого нелепого вопроса. — Ну в этом-то сомневаться не приходится. Но моя работа стоит дорого…
— Я знаю! — Реза запиналась, как будто ненавидя каждое произносимое ею слово. — У меня нет таких денег, как у Зяблика, но я могла бы на вас работать!
— Работать? Нет, спасибо большое, прислуги у меня хватает.
— Хотите мое обручальное кольцо? Золото в Омбре редкость, и, я думаю, за него можно выручить приличную сумму.
— Оставь его себе. Золота и серебра у меня достаточно. Но есть кое-что другое, что ты могла бы… — Орфей хохотнул.
Фарид знал этот смешок. Он не предвещал ничего хорошего.
— Удивительно складываются порой обстоятельства, — продолжал Орфей. — Нет, правда! Ты пришла как по заказу.
— Я не понимаю.
— Конечно, конечно. Извини, сейчас я все объясню. Твоему мужу — уж не знаю, каким именем его назвать, у него их столько! — так вот, твоему мужу не так давно и, надо признать, не без моего содействия являлись Белые Женщины. Говорят, он даже чувствовал прикосновение их пальцев к своему сердцу, но, к сожалению, он отказывается говорить со мной об этом интересном моменте.
— Какое отношение это имеет к моей просьбе?
Фарид впервые заметил, что и голос у Мегги совсем как у матери. Та же гордость и та же ранимость, тщательно скрываемая за гордостью.
— А такое: ты, может быть, помнишь, что месяц-другой назад на Змеиной горе я поклялся вернуть из царства мертвых одного нашего общего друга.
Сердце у Фарида заколотилось так, что он испугался, как бы Орфей не услышал.
— Я твердо намерен исполнить клятву, но за это время мне пришлось убедиться, что смерть и в этом мире так же непостижима, как в нашем. Никто ничего не знает, никто ничего не рассказывает, а Белые Женщины, которых не зря называют Дочерями Смерти, не являются ко мне, сколько я их ни зову. Очевидно, с нормальными здоровыми людьми они не хотят разговаривать, даже если те обладают, как я, особыми дарованиями. Ты ведь, конечно, слыхала про единорога?
— Да, я его даже видела.
Расслышал ли Орфей отвращение в голосе Резы? Если да, ему и это, наверное, льстило.
Фарид почувствовал, как Сланец испуганно впился ему тонкими пальчиками в плечо. Он и забыл про стеклянного человечка. Сланец страшно боялся Орфея, еще больше, чем своего старшего брата. Фарид посадил его на пол рядом с собой и предостерегающе поднес палец к губам.
— Да, он был безупречен! — самовлюбленно распинался Орфей. — Просто безупречен!.. Но как бы то ни было… Вернемся к Дочерям Смерти. Рассказывают, будто они не могут примириться с тем, что кто-нибудь ускользнул из их рук. Такого человека они преследуют в снах, будят его по ночам своим шепотом, а порой являются ему, даже когда он бодрствует. Мортимер плохо спит с тех пор, как вырвался от Белых Женщин?
— К чему этот вопрос? — В голосе Резы звучали раздражение и страх.
— Он плохо спит? — повторил Орфей.
— Да, — чуть слышно ответила Реза.
— Хорошо. Отлично! То есть… просто лучше не придумаешь! — Орфей заговорил так громко, что Фарид невольно оторвал ухо от дырки в полу, но тут же прижал его снова. — В таком случае мне, похоже, рассказали наконец правду об этих бледных дамах. И сейчас я тебе объясню, какая мне нужна плата.
Орфей говорил очень возбужденно, и, похоже, на этот раз его возбуждение не было связано с предвкушением больших денег.
— Ходят слухи — ты ведь знаешь, слухи в этом мире, как и в другом, часто содержат зерно истины, — Орфей говорил бархатным голосом, словно стремился каждым словом угодить Резе, — что человек, чьего сердца касались Белые Женщины… — Орфей выдержал небольшую эффектную паузу, — может в любой момент позвать их снова. Для этого не нужно огня, как у Сажерука, не нужно и страха смерти — достаточно, чтобы они услышали знакомый голос, биение уже тронутого ими сердца… — и они приходят на зов! Теперь ты наверное, догадалась, какая мне нужна плата? Я хочу, чтобы твой муж в обмен на слова, которые я для тебя напишу, позвал Белых Женщин, чтобы я мог спросить их о Сажеруке.
Фарид затаил дыхание. Казалось, он слышит самого черта, предлагающего сделку. Юноша не знал, что и думать, как отнестись ко всему этому… Возмущение, надежда, страх, радость… Он испытывал все эти чувства одновременно. В конце концов победила одна мысль: Орфей хочет вернуть Сажерука! Он не лжет, он действительно хочет его вернуть!
Внизу в кабинете Орфея стояла такая тишина, что Фарид в конце концов оторвал от дырки ухо и приставил к ней глаз. Но ему был виден только аккуратный пробор в светлых волосах Орфея. Сланец стоял на коленках рядом с Фаридом и тоже тревожно прислушивался.
— Позвать их лучше всего на кладбище. — Орфей говорил так самоуверенно, словно сделка уже состоялась. — Там никто не удивится, если явятся Белые Женщины, а комедианты смогут потом сложить очень трогательную песню о новом приключении Перепела.
— Ты мерзавец, ты действительно такой мерзавец, как Мо говорит!
Голос у Резы дрожал.
