— Можешь отпустить их снова, — сказал он. — Тот, из-за кого ты остриг волосы, вернулся к живым. Только шрамы он оставил в царстве мертвых.
Этого не может быть.
— Где он? — В сердце Принца еще не зажила рана той ночи, когда он бодрствовал рядом с Роксаной у тела Сажерука.
— У Роксаны, наверное. Я не спросил, куда он идет. Нам обоим было не до разговоров. Белые Женщины оставляют за собой молчание, Принц. Слова от встречи с ними исчезают.
— Молчание? — Черный Принц рассмеялся и обнял его. — Что за ерунду ты говоришь! На этот раз они оставили радость, чистую радость! И надежду! Я словно помолодел на много лет! Мне кажется, я могу вырывать с корнем деревья — с тем дубом, наверное, не справлюсь, но те, что чуть потоньше, — запросто. Сегодня же вечером в Омбре будут распевать новую песню — о том, что Перепел не боится смерти и запросто ходит к ней в гости. Свистун со злости швырнет об землю свой серебряный нос…
Перепел улыбнулся, но взгляд у него был нерадостный. Слишком напряженный взгляд для человека, вернувшегося живым из царства смерти. И Черный Принц догадался, что за добрыми вестями есть и дурная, за светом — тень. Но они не стали говорить об этом. Не сейчас.
— А что мои жена и дочь? — спросил Перепел. — Они уже… ушли?
— Ушли? — Черный Принц удивленно посмотрел ца него. — Нет. А куда им уходить?
На лице его собеседника выразились одновременно облегчение и тревога.
— Когда-нибудь я тебе объясню, — сказал он. — В другой раз. Это длинная история.
Столько жизней!
Столько воспоминаний!
Я был камнем в Тибете.
Куском коры
В самом сердце Африки.
И все темнел и темнел…
Когда Осс, крепко ущипнув Фарида сзади за шею, передал приказ хозяина немедленно подняться к нему в кабинет, тот прихватил с собой сразу две бутылки вина. Сырная Голова пил, не просыхая, с того момента, как они вернулись с кладбища комедиантов; причем Орфей от вина становился не болтлив, как Фенолио, а злобен и непредсказуем.
Орфей, как это часто бывало, стоял у окна, слегка пошатываясь и уставившись на лист пергамента, который он в последние дни без конца перечитывал, проклинал, комкал и вновь разглаживал.
— Здесь все прописано черным по белому, каждая буква — загляденье, и звучат слова отлично, лучше некуда! — проговорил он заплетающимся языком, барабаня пальцем по листку. — Так почему же, тысяча чертей, переплетчик вернулся?
О чем он говорит? Фарид поставил бутылки на стол и выжидательно повернулся к Орфею.
— Осс сказал, что ты меня звал…
Сланец у кувшина с перьями делал ему отчаянные знаки, но Фарид их не понимал.
— Ах да! Ангел смерти Сажерука. — Орфей положил листок на стол и обернулся к нему со злобной улыбкой.
«И зачем я к нему
— Да, я велел тебя позвать. — Орфей посмотрел на дверь.
Осс вошел в кабинет вслед за Фаридом, бесшумно чего трудно было ожидать при его размерах. И не успел Фарид понять, почему Сланец опять изо всех сил подает ему знаки, мощные руки уже крепко держали его.
— Ты, значит, еще не слышал новость! — сказал Орфей. — Ну конечно. А то бы ты сразу побежал к нему.
К кому? Фарид попытался высвободиться, но Осс так рванул его за волосы, что у юноши от боли слезы выступили на глазах.
— Он и правда ничего не знает. Как трогательно! — Орфей подошел так близко, что Фариду стало дурно от ударившего в нос перегара.
— Сажерук, — сказал он своим бархатным голосом. — Сажерук вернулся!
Фарид забыл о стальных пальцах Осса и злой улыбке Орфея. Его охватило счастье, подобное острой боли, — счастье, разрывавшее сердце.
— Да, он вернулся, — продолжал Орфей, — благодаря моим словам. Но уличный сброд, — он презрительно махнул на окно, — говорит, что его вывел из царства мертвых Перепел! Будь они прокляты! Пусть Свистун всех их сделает добычей червей!
Фарид не слушал. У него шумело в ушах. Сажерук вернулся! Вернулся!
— Отпусти меня, Дуботряс! — Фарид ударил Осса локтями в живот и попытался разжать его хватку. — Сажерук напустит огонь на вас обоих! — закричал он. — Как только услышит, что вы не отпустили меня сразу к нему!
— Вот как? — Орфей снова дохнул ему в лицо перегаром. — Я думаю, он скорее поблагодарит меня за это. Вряд ли ему хочется, чтобы ты снова накликал на него смерть, приблудыш несчастный. Я ведь его уже однажды предостерегал от тебя. Тогда он не захотел меня слушать, но теперь-то, надо думать, поумнел. Если бы у меня была здесь книга, из которой ты родом, я бы давно отправил тебя назад в твою историю, но, к сожалению, в этом мире ее временно нет в продаже.
Орфей рассмеялся. Он часто смеялся собственным шуткам.
— Запри его в подпол! — приказал он Дуботрясу. — А когда стемнеет, отведи на Мрачный холм и сверни ему там шею. Скелетом больше, скелетом меньше — никто не заметит.
