— Я написал это только ради тебя! — обиженно воскликнул он. — Мне нужно было одно: чтобы ты вернулся. Какое мне дело до этого переплетчика? Я ведь должен был предложить Смерти выкуп!
Сажерук легонько подул на огонек у себя на ладони.
— Да, я прекрасно понимаю! — тихо сказал он, огонек тем временем принял форму птицы, золотой птицы с красным пятном на груди. — Я многое стал понимать с тех пор, как побывал на той стороне. И две вещи я знаю теперь точно: во-первых, Смерть не подчиняется словам, а во-вторых, не ты, а Волшебный Язык отправился за мной к Белым Женщинам.
— Потому что только он мог их позвать! А что же мне было делать? — воскликнул Орфей. — И потом, он сделал это только ради своей жены! Вовсе не ради тебя!
— Ну что ж, достойная причина. — Огненная птица на ладони Сажерука превратилась в пепел. — А что до слов… Его голос нравится мне куда больше, чем твой, пусть даже я немало из-за него пострадал. Голос Волшебного Языка исполнен любви. А твой говорит только о себе. Не говоря уж о том, что ты любишь читать слова, о которых никто не подозревал, или, наоборот, пропустить что-нибудь, что обещал прочесть. Правда, Фарид?
Фарид молча смотрел на Орфея тяжелым от ненависти взглядом.
— Как бы то ни было, — продолжал Сажерук, выпустив из пепла на ладони язычок пламени, принявший форму крошечного черепа, — я прихвачу эти слова с собой. И книгу тоже.
— Книгу? — Орфей отшатнулся, как будто огонь на ладони Сажерука превратился в змею.
— Да, ты ведь украл ее у Фарида — помнишь? Твоей она от этого не стала, хотя ты ею усердно пользуешься, как мне рассказывали. Разноцветные феи, пятнистые кобольды, единороги. В замке, говорят, появились даже гномы. Зачем ты это делаешь? Синие феи были тебе недостаточно хороши? Зяблик топчет гномов ногами, а единороги погибают злой смертью…
— Нет, нет! — Орфей сделал протестующий жест. — Ты не понимаешь! У меня большие планы! Я еще не закончил работу, но ты увидишь — история получится великолепная! Фенолио очень многое не использовал, не описал, я изменю все это, усовершенствую…
Сажерук повернул руку ладонью вниз, и пламя закапало на пол.
— Ты говоришь совсем как Фенолио, но, мне кажется, ты намного хуже. Этот мир прядет свои нити сам. Вы оба только запутываете их, соединяете несоединимое, вместо того чтобы предоставить усовершенствования тем, кто здесь живет.
— Кому же, например? — В голосе Орфея зазвучала ненависть. — Перепелу? Он-то с каких пор стал тут своим?
Сажерук пожал плечами.
— Кто знает! Может быть, мы все живем сразу в нескольких историях. А теперь принеси мне книгу. Или послать за ней Фарида?
Орфей смотрел на Сажерука с горькой обидой отвергнутого любовника.
— Нет! — выговорил он наконец. — Она мне нужна. Книга останется у меня. Ты не имеешь права ее забирать. Имей в виду, не только Фенолио может написать слова, от которых тебе не поздоровится. Я могу тебя…
— Слов я больше не боюсь, — нетерпеливо перебил его Сажерук. — Ни твоих, ни Фенолио. Они ведь не смогли предписать мне, какой смертью умереть. Ты, кажется, забыл об этом?
Он протянул руку — и в ней оказался пылающий факел.
— Сходи за книгой, — сказал Сажерук, протягивая факел Фариду. — И захвати все, что он написал. Все до последнего листка.
Фарид кивнул.
Сажерук вернулся! Вернулся!
— Захватите список! — Голос у Сланца был тоненький, как его ручки и ножки. — Список, который я составил по его приказу. Перечень всех слов, использованных Фенолио. Я дошел уже до буквы «К»!
— А, это хорошая мысль! Список. Спасибо тебе, стеклянный человечек! — Сажерук улыбнулся. Улыбка его нисколько не изменилась. Фарид был очень рад она не осталась у Белых Женщин.
Он посадил Сланца на плечо и побежал к лестнице, Пролаза прыгнул за ним.
Орфей попытался загородить ему дорогу, но факел закоптил ему очки и прожег шелковую рубашку. Осс был смелее своего хозяина, но Сажерук прошептал что-то — и от факела к Дуботрясу потянулись огненные руки. Пока он оправлялся от испуга, Фарид уже проскочил на лестницу и вихрем взлетел по ступенькам вверх. Сердце его было переполнено счастьем, на языке он чувствовал сладкий вкус мести.
— Сланец! — закричал Орфей ему вслед. — Я разобью тебя вдребезги, так что по осколкам даже цвета твоего будет не узнать!
Стеклянный человечек судорожно вцепился в плечо Фарида, но не повернул головы.
— А тебя, жалкий лгунишка, погонщик верблюдов, — Орфей захлебывался словами, — я отправлю в историю, полную ужасов. Я напишу ее специально для тебя!
От этой угрозы Фарид на мгновение замер, но тут раздался голос Сажерука:
— Думай, кому угрожаешь, Орфей. Если с мальчиком что-то случится или если он вдруг исчезнет, как могло случиться сегодня, я снова приду к тебе в гости. А я без огня не хожу, ты знаешь.
— Ради тебя! — донесся до Фарида исступленный крик Орфея. — Я все делал ради тебя — и вот твоя благодарность?
Когда Халцедон понял, что Фарид и Сланец ищут в кабинете хозяина, он осыпал обоих отборной бранью.
