— В обычном! — Он развел руками. — Если бы вы нас не только почитали, но и читали, — он трогательно улыбнулся, — может, знали бы тогда, что я всю свою сознательную жизнь именно борьбе с коврами посвятил. Так что — не то что помощь... Наоборот. При каждом удобном случае — палки в колеса! — благодушно добавил он.
— Но вы же ходите по ковру!
Вот этого, наверное, не следовало говорить!
Он сокрушенно развел руками, в смысле: «Что же делать?»
Мы помолчали.
— Ну а как вы... вообще? — поинтересовался он.
— Как-то... непонятно! — растроганный вниманием, излишне разоткровенничался я. — В отличие от вас, — я жалко улыбнулся, — никак не могу найти себе врагов!
— Хорошо живет — врагов у него нет! — как бы в сторону, как бы невидимому собеседнику, добродушно сказал он.
«Вот так вот! — с отчаянием подумал я. — У меня нет осенней обуви, но нет и врагов! А он сейчас в теплых тапочках пойдет по мягкому ковру кушать гречку, и кроме того — на зиму у него засолено несколько баночек отличных врагов!»
До этого я уже выпил застенчиво, потом вызывающе, но тут я выпил уже принципиально! Вскоре я вывалился из дома на воздух, с отчаянием огляделся: ни черта у них тут не поймешь — солнце то здесь, то там!
Потом я трясся в автобусе... Замечательно! Всегда был мастером по созданию препятствий, но такого препятствия себе еще не воздвигал! И главное — заняло совсем мало времени и сил. Так что — насчет палок в колеса могу не беспокоиться! Молодец!
В городе я сразу заметил толпу юнцов возле касс. С ходу врезался в гущу, с криком: «Мне для дочери!» — пробился без очереди, взял два билета на итальянцев, лучшие места.
Домой гордый вошел (о поездке почти забыл!).
— Ликуй! — дочке билеты протянул.
— Спасибо! — вяло проговорила.
Никаких эмоций... А я-то надеялся!
Ночью пес опять бежал по кровати, непонятно куда.
Утром жена сказала зло:
— Ну вставай, что ли! Хоть кровать застелю!
— Да стели прямо на меня — все равно я не нужен никому!
Потом все-таки поднялся, побрел в кабинет... Перечитал «Качество ковроткачества»... Замечательно! Колоссальные дефекты! Поэтому и не нравится никому! Напишу когда блестяще — тогда и будет все отлично! Ну конечно!
Работал.
Вошла вдруг жена.
— А ты знаешь? — сказала. — Что Костя в городе?
— Как? Где? — Я вскочил.
— ...В «Европейской».
— Звонил?! Ну, я к нему! — стал лихорадочно одеваться.
Примчался в «Европейскую», ворвался в номер. Костя поднялся из золоченого кресла... уже седенький, сухонький, в шерстяной кофте — и встретил меня довольно сухо.
— Звонил?! — спросил я его.
— Нет, еще не успел, — равнодушно ответил. — Знаешь, мне нужно тут выйти...
— О чем речь? Подожду!
Посмотрел он на меня, потом вдруг со столика кипятильничек взял, в карман себе положил... Правильно. Действительно — мало ли что? Потом еще раз зоркими очами номер оглядел — взял с тумбочки трубочку с валидолом, в карман положил, где — я заметил — еще две таких трубочки лежат. Замечательно! Валидолу пожалел.
— Знаешь! — виновато замялся. — Я, наверное, только к вечеру вернусь, так что лучше тебе...
— Понимаю.
Вышел из гостиницы — сердце в голову колотило. Вот так вот всегда! Лечу — и нарываюсь! Мог бы догадаться! «Звонил»! Как он мог звонить, когда у меня и телефона-то нет! Пора бы уже, кажется, что-то и соображать!
Побрел к дому. Дома — праздник! Дочь исправилась наконец-то, честно сказала про двойку. Торты, шампанское!
— Ну молодец! — ей говорю. — Начало есть! Ну покажи отметку-то хоть — дай полюбоваться-то!
— А у нас... дневники собрали. — Глаза забегали.
Опять ложь!
— Ну это-то зачем тебе надо?! Ради каких-то жалких тортов?!
— Нужны мне ваши торты! — трахнула дверцей, ушла к себе.
Убито посидели с женой на кухне.
— Что же это такое? Что же с ней делать-то?! — застонал я.
— Удивляешься? А сам? Тоже все врешь! — закричала жена.
— Что я вру?!
— Все! Где ты был позавчера? Думаешь, я не понимаю?
— Я же сказал! Для дела!..
— Да? И где это дело?
— Ну все! — Я вскочил. — ...Чтобы завтра же сходила к врачу — ясно? И сказала бы наконец чистую правду — что у тебя! Понятно?! — Хлопнув дверью, я ушел в кабинет... И пес забрался под кровать и весь вечер не вылезает — вроде заболел. Опять ветеринара вызывать — минимум четвертной. Продают пса за бесценок, а после, когда привяжешься к нему, выкачивают миллионы!
Я разыскал жену на балконе.
— А я тебя по дыму нашел! — обрадованно сообщил я.
Утром жена растолкала меня:
— Вставай, любимый! Всё «г»! — Они с дочкой захихикали.
Я это воспринял как оскорбление, резко поднялся, брякая, собрал в сетку молочные бутылки, побрел под мелким дождичком их сдавать. Так провожу свой отпуск! Продавец молочного, красавец брюнет, заорал:
— Убери поганые бутылки свои!
— Что-то ты больно горяч для молочного отдела!
— Всякий тут вякать еще будет! — Он схватил горсть творожной массы, швырнул, глаз мне залепил...
Задрав голову, зажмурившись, на ощупь до дома дошел. Жена открыла.
— Что с тобой?!
— Выскреби быстро из глаза в какую-нибудь баночку... Представляешь — бесплатно!
— Тебя Костя ждет.
— Где?!? — радостно завопил, в комнату бросился.
Обнял, поцеловал. Он говорит:
