— Думаешь, я не знаю, насколько ты равнодушна к подобным вещам? — удивился такому предположению Алджи.
Я пожала плечами. Чем еще предполагается задобрить женщину? Надеюсь, не постелью, которая вроде бы как подразумевается независимо от того, обижена женщина или нет.
В глазах Алджи, явно понявшего невысказанный вопрос, вдруг мелькнул хитрый огонек.
— А хочешь, мы прямо сейчас поженимся? — предложил он, склонив голову набок.
Я думала, что за последний час успела пережить ни с чем не сравнимый шквал эмоций, включая состояние шока. Это была жестокая ошибка. Буквально-таки детская наивность. Поскольку в состояние настоящего шока я впала только сейчас.
— Прямо сейчас сделаем что? — слабым голосом переспросила я.
— Поженимся, — повторил Алджи таким тоном, как будто это само собой разумелось. — А что? Гости еще не разошлись, так что необходимое число свидетелей есть. Священник здесь, жених и невеста тоже. Для бракосочетания все приготовлено. Ну так как?
Я очень глубоко вдохнула, как будто собиралась нырнуть под воду и не выныривать минуты две. На какое-то мгновение мне показалось, что я ведь могу и согласиться, и от такой перспективы слегка закружилась голова. Но разум все-таки натянул вожжи разбушевавшихся эмоций.
— Нет, — решительно заявила я.
— Почему? — тут же откликнулся Алджи.
Я подозрительно вгляделась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или все это серьезно?
— Подобные решения так не принимаются, — сообщила я. — И потом, возможно, тебя это удивит, но я не хочу выходить замуж в форме городского стража. И в присутствии совершенно посторонних свидетелей. Замуж я хочу выйти в нормальном свадебном платье, разослав приглашения, на которых будет написано мое имя, и в окружении своих родственников, пусть их и немного, сослуживцев, друзей и приятелей.
— Каковых очень много, — поддел Алджи. — Примерно половина населения второго округа, особенно если включить всех подозрительных личностей, имевших отношение к твоей работе в качестве свидетелей и осведомителей. Включая завсегдатаев «Шахматной доски», нищих, уличных музыкантов…
— Одного музыканта и правда было бы неплохо пригласить, — не поддалась на провокацию я, припомнив веселого скрипача, сыгравшего ключевую роль в деле об убийстве сестры Дункана.
— То есть принципиально ты согласна? — тут же ухватился за мою последнюю реплику Дункан.
— Мне надо подумать, — мстительно возразила я. — И, по-моему, мы здесь задержались. Свадьба ведь закончилась?
Алджи со мной согласился, и мы двинулись к выходу. Кое-кто из гостей уже покинул храм, но большинство еще оставались внутри. Не успели мы добраться до двери, как нас остановил оклик Камиллы:
— Нет-нет-нет! Вы так просто не уйдете! — Девушка подбежала к нам и схватила за руки, демонстрируя таким образом решительность своих намерений. Через пару секунд к нам присоединился и жених, точнее сказать, уже муж. — Мы вас не отпускаем! Сейчас мы все вместе едем отпраздновать это событие, и вы просто обязаны поехать с нами. У нас не так много адекватных гостей, чтобы ими разбрасываться.
Желала она действительно видеть нас на праздновании или стремилась таким образом помирить, я понятия не имела. Однако отказывать невесте было неудобно, тем более что нас уже обступили прочие гости. Словом, мы согласились.
Как выяснилось, торжественный ужин должен был состояться в тель-рейском доме Дональда. Точнее сказать, теперь в их общем с Камиллой доме. Поехали туда на нескольких каретах. Народу было не слишком много, человек десять, так что мы с Алджи благополучно устроились в одном из экипажей вдвоем.
— Почему они не могли спокойно пожениться? — спросила я, когда мощеная улица неспешно побежала назад под мерный цокот копыт.
Я не преследовала цели в очередной раз упрекнуть спутника; мне действительно было интересно.
— Такой жених не устраивал родителей Камиллы.
— Почему? Насколько я успела понять, он не беден. Опять-таки блондин. Недостаточно знатен?
— Совсем не знатен, — подтвердил мою гипотезу Алджи. — По происхождению он простолюдин. Музыкант. Играет на нескольких струнных инструментах. И несмотря на то, что получил дворянство и вхож в высшее общество, с позиции родителей Камиллы, это не делает его подлинным аристократом.
— За что ему пожаловали дворянство? — полюбопытствовала я.
— Да все за ту же музыку. Он действительно незаурядно играет. Нередко выступал перед королем и членами его семьи. В конечном итоге его сочли достойным такой награды, так сказать, за заслуги перед короной. Я ведь говорил, Тиана: высшее общество неоднородно. Там можно встретить самых разных людей, в том числе тех, с кем тебе будет комфортно.
Я ничего не ответила, делая вид, что увидела что-то интересное за окном. А сама подумала: он говорит на эту тему так, словно действительно собирается привести меня в то самое высшее общество.
