— Донага, — повторил тот, нисколько не смущаясь. — Так, чтобы не пропустить ни единую царапину, ранку, укус или занозу. В идеале осмотр должны проводить не вы, а жена или любовница. — Почему-то лекарь посмотрел на меня. И, что смутило значительно сильнее, Уилфорт тоже. — В этом случае меньше шансов что-нибудь пропустить. Вы должны отдавать себе отчет, что находитесь сейчас в повышенной опасности.
— Почему? — удивился Уилфорт. — Разве магическая анестезия вредна?
— А это смотря как посмотреть, — отозвался лекарь. — Сама по себе — нет. Но при таких масштабах последствия может иметь самые что ни на есть пагубные. Объясню на простом примере. Представьте себе, что вы посадили занозу. В обычной ситуации человек почувствует боль. Определит причину и занозу извлечет. Либо самостоятельно, либо при помощи лекаря. Вы же можете не замечать существование этой занозы день за днем. И обнаружить, что что-то не так, лишь тогда, когда палец загноится и проблема станет гораздо более серьезной, чем была вначале. Людям только кажется, будто боль — это исключительно досадное, негативное свойство. На самом же деле боль играет в нашей жизни чрезвычайно важную роль. Она информирует человека о том, что с его организмом что-то не так. И таким образом позволяет ему своевременно принять меры. Поэтому полностью ее блокировать без крайней на то необходимости нельзя ни в коем случае.
И он снова обличительно на меня посмотрел.
— Ничего страшного, справлюсь, — уверенно откликнулся Уилфорт, прерывая это обвинение на уровне взглядов.
— Надеюсь, — снова переключил внимание на капитана лекарь. — Самое главное — соблюдайте осторожность. И еще. Если у вас есть зубы, которые нужно вылечить, очень рекомендую заняться этим именно на этой неделе. — Немного подумав, добавил: — И даже если лечить не нужно, можете хоть все зубы полечить впрок.
— Может, вы еще посоветуете мне их все впрок удалить? — мрачно осведомился Уилфорт.
— Нет, это, пожалуй, не стоит, — вынужденно признал лекарь. — Правда, специалисты по иллюзорной пластике сделают вам отличную челюсть. Но вот жевать иллюзорной челюстью, увы, не получится. Готовьтесь к выписке, — перешел к делу он. — Сейчас я распоряжусь насчет кареты, которая доставит вас домой. И помните: никаких резких движений.
Лекарь вышел из палаты. Мы остались вдвоем. Я отчего-то тут же почувствовала себя неловко. Старательно осмотрела ничем не примечательные стены. Потом все-таки перевела взгляд на Уилфорта и поинтересовалась:
— Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Хотите провести осмотр? — не моргнув глазом, осведомился он.
Как и обычно, бесстрастным тоном, но с каплей едва ощутимого сарказма.
Я сглотнула, почувствовав, как лицо заливается краской. Предполагаю, что на фоне идеально белой палаты это смотрелось особенно живописно.
— Не думаю, — пробурчала я.
И больше свою помощь не предлагала.
— Сержант Рейс, вы понимаете, насколько недопустимым было ваше поведение?
Я стояла в кабинете Уилфорта по стойке «смирно». Капитан, уже вполне оправившийся после ранения, тоже стоял, хотя мог бы распекать меня, преспокойно сидя в своем кресле. Но нет, впечатление складывалось такое, что переполнявшее его чувство гнева просто не позволяло сидеть на одном месте. Поэтому он стоял, сверлил меня ледяным взглядом и время от времени делал пару шагов по кабинету.
— Дисциплина — железная дисциплина! — является непременным условием работы в таком ведомстве, как наше! — жестко говорил Уилфорт. — Дисциплина и беспрекословное подчинение приказам. Это здесь, в участке, допустимо спорить и вести дискуссии. И то лишь до первого замечания старшего по званию! А во время проведения операции, при задержании преступника, в бою приказы должны выполняться незамедлительно. В таких условиях от беспрекословного подчинения приказам зависят жизни! И старший по званию — на то и старший, чтобы ответственность за принимаемые решения и их последствия ложилась на него. Вы меня поняли, сержант?
— Так точно! — отчеканила я, вытянувшись по струнке.
И покосилась на часы, прикидывая, как долго меня уже распекают. Уилфорт свое слово держал: обещал спустить три шкуры, этим и занимался. Мой взгляд на часы не ускользнул от внимания капитана, и его глаза сердито сощурились.
— Сержант, — вкрадчиво произнес он, — вы отдаете себе отчет, насколько серьезные вещи мы сейчас обсуждаем?
— Так точно!
Уилфорт стиснул зубы, сверля меня суровым взглядом. Наконец покачал головой, шумно выдохнул и утомленно спросил:
— Вы хотя бы понимаете, что должны были надеть то кольцо?
Я немного помешкала с ответом. Потом все-таки сказала:
— Да.
Но как-то неуверенно. Вранье — не моя сильная сторона. Но ведь с начальством спорить не надо, именно об этом говорил сейчас Уилфорт?
— И если бы подобная ситуация повторилась, вы бы послушались приказа?
Теперь голос капитана звучал почти просительно. Дескать, дайте правильный ответ на вопрос, и мы разойдемся наконец по делам.
И все-таки вранье — это не моя сильная сторона.
— Не уверена, — призналась я.
Уилфорт взбешенно закатил глаза.
