— То есть как? — изумленно спросила я.
— С помощью одного светлого специалиста я поместил в вашей камере очень качественную иллюзию, — объяснил капитан. — Она не только выглядит как вы, но может даже копировать ваш голос. Пространных бесед, конечно, вести не будет, но, скажем, поздороваться в случае необходимости сумеет. И изобразить, будто ест и пьет, тоже. Так что вы можете не тревожиться на этот счет. Я уже привлек к делу некоторых специалистов и намерен плотно заняться им сам. За несколько дней все будет решено. А до тех пор вы останетесь здесь.
— К-как «здесь»? — пробормотала я. — В этой квартире?
— Я выделю для вас отдельную комнату, — поспешил уточнить Уилфорт, дабы его предложение не прозвучало двусмысленно. — Надеюсь, вам там будет удобно. Вернуться домой вы, к сожалению, сейчас не можете. Поэтому просто переждете здесь несколько дней.
— Несколько дней… — пробормотала я, глядя вроде бы на Уилфорта, а вроде бы и сквозь него.
Несколько дней в его квартире. В его обществе. Конечно, он будет уезжать — на службу, на расследование, но все равно я буду встречать его по утрам за завтраком и по вечерам, и ночью он будет спать в соседней комнате. А еще в доме на каждом шагу будут встречаться его вещи, а это не намного лучше для моей хрупкой в последнее время психики, чем он сам. Начальство, которое «не свое». В настолько «своей» обстановке.
— Большое спасибо, лорд Уилфорт. — Обращение «лорд» сорвалось с языка непроизвольно. — Это очень благородно с вашей стороны, но… давайте я все-таки вернусь в тюрьму.
Я встала и посмотрела на него умоляющим взглядом.
Он тоже поднялся. Сжал губы, отвел глаза, а потом глухо произнес:
— Вам настолько неприятно мое общество, что вы предпочитаете оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом со мной?
И в ответ на этот прямой вопрос я не смогла солгать.
— Нет, — тихо сказала я. — Мне настолько приятно ваше общество, что я предпочитаю оказаться в тюрьме, лишь бы не находиться рядом с вами.
Я упорно смотрела в сторону, в пол. Ничего не происходило. Уилфорт молчал. Решившись наконец поднять глаза, я обнаружила, что он впился в меня взглядом. Так продолжалось несколько долгих секунд. Потом он шагнул ко мне.
Не побежал, а именно шагнул, но рядом оказался практически моментально. Положил руки мне на плечи, наклонил голову и поцеловал в губы. Я не отпиралась, наоборот, обвила собственными руками его шею и ответила на поцелуй гораздо более страстно, чем действовал он сам. Впрочем, сдержанность с его стороны была вызвана исключительно неуверенностью в моей реакции. Теперь его движения стали значительно смелее.
Пол не ушел из-под ног, и я абсолютно ничего не забыла. Я отлично осознавала, что все это никуда не годится, что мы не пара, где он и где я. Что будь мы просто чужие люди, куда ни шло: встретились и разошлись на следующее утро. А нам еще работать вместе, и как, спрашивается, это будет происходить после такого? Как я буду смотреть ему в глаза, как смогу по многу раз в день сталкиваться с ним в коридорах участка? И от этого понимания я целовала его еще более страстно, не позволяя остановиться, почти не давая дышать, не предоставляя ему возможности одуматься и своим привычным холодным тоном, но чуть более смущенно, чем обычно, сказать, что все это было ошибкой.
Я целовала его, наплевав на последствия, на масть, на положение в обществе, на разницу в званиях. А его руки пришли в движение, гладя мое тело, обхватывая, прижимая к себе. Он постепенно, шаг за шагом, подводил меня к спальне. Я заметила маневр, но не подала виду. Иными словами, не сопротивлялась. А приблизившись к кровати, сама потянула с плеч его камзол.
Когда лишь самые концы рукавов оставались надетыми на запястьях капитана, он рванул их вниз, едва не разрывая обшлаг. Расстегнул заколку, и мои волосы, прежде собранные в пучок, упали на плечи. А потом он взялся и за мой камзол.
— Сними эту чертову форму, — качая головой, выдохнул он. — Боги, если бы не эта форма, я бы уже давно…
Договаривать он не стал, но этого и не требовалось. Сказанного оказалось более чем достаточно, чтобы я с не меньшим остервенением стала помогать ему избавиться от моей верхней одежды. Потом взялась за ботфорты, и Уилфорт потратил это время на то, чтобы стянуть и отшвырнуть в сторону собственные сапоги.
Следующей на очереди шла рубашка. Я начала расстегивать пуговицы сверху вниз, но успела разобраться лишь с двумя, когда Уилфорт остановил меня, накрыв мои руки собственной теплой ладонью.
— Я сам, — шепнул он.
И взялся за вторую пуговицу. Я послушно опустила руки и оперлась ими о кровать.
Расстегнув пуговицу, Уилфорт прижался губами к обнажившемуся участку кожи. Я застонала, откидывая голову назад. Расстегнув следующую пуговицу, он повторил маневр. Так продолжалось все дальше и дальше. Горячие губы, горячее дыхание и кожа, тоже ставшая раскаленной. Я уже полулежала на кровати, приподнявшись на локтях.
