В памяти Ли-Энн было много белых пятен и пробелов, чистые строки воспоминаний, дополненные либо ее догадками, либо разыгравшейся фантазией. И память водяным потоком омывала и обтачивала реальные события, соблазняя их приукраситься и преувеличиться, доставляя наслаждение своей хозяйке. Ее первая влюбленность, любимая собака Мопси, сломанный мизинец правой руки в пятом классе, поход в кино на первый сеанс в 3Д, первое влечение к мужчине, первый сексуальный опыт… - все в памяти было блаженно и органично, как дождь летним знойным днем, или мягкий крупный снегопад тихим морозным вечером. Но Ли-Энн не могла вспомнить очень важную часть своей жизни - конец всего. Это было очень ярко и странно, и очень больно. Огонь и крики смешивались в ее сознании, как разноцветные краски на мольберте талантливого художника, однако невозможно было найти какой-либо способ, «кисть», способную высвободить на холсте воспоминаний правдивую картину событий. И память Ли-Энн спутанным клубком катилась по дороге прошлого, не давая шанса разбудить тучи и разогнать их над головой, очистить небо будущего - многослойные вязки, заплутавшие личности, разрозненные волокна. Она лишь помнила, что это был конец. Сначала жизнь, а потом смерть. А что помнила я? Единственным моим воспоминанием была Ли-Энн. Я знала, что не являюсь ею. Однако все в моем прошлом была она, все ее прошлое было во мне, и в то же время не являлось моим. Кем была я, я не знала. Единственное, что я знала точно – я была. Какое странное слово «была», это прошлое. Но оно – мое будущее. Я просто каким-то образом знала, что я вне времени, все что у меня есть – это ее воспоминания и мое «была»…
Очнулась я здесь, в день, названия которому я не знала, и год не ведомой мне нумерации. На улице города, который видела впервые, на лавочке у фонтана, вокруг которого сновало множество людей, но не один не обращал внимания на меня.
Я просто открыла глаза и села, не ощущая себя ни спавшей, ни заболевшей, словно щелчок – и я уже была, хотя еще миг назад не существовала.
И каким образом все это окрасилось в краски, похожие на жизнь, я не ведала.
Люди вокруг или меня не видели, или предпочитали не видеть. Они ходили мимо, спешили по своим делам, я знала, что это люди, но не была с ними знакома. По сути я понимала, что вижу их впервые, однако могла с точностью утверждать, что они были такими же как и я, за исключением немногого.
Я не знала, лето ли сейчас, однако солнце палило нещадно, и люди вокруг меня всем своим существом ненавидели это. Но я не чувствовала жар солнца, лишь легкое тепло и небольшой ветерок, обдувающий голову. Одета я была по простому, но не была уверена, что сама выбирала свою одежду, хотя она определенно мне нравилась своей простотой и удобством: черный джинсовый комбинезон, не слишком облегающий фигуру, и тем самым не сковывавший движения, белая футболка под ним, и кеды в черно-белый шахматный рисунок. Кеды мне понравились больше всего – это определенно была моя обувь.
Я не знаю, как долго сидела на моей лавочке в позе лотоса, подтянув под себя ноги, и рассматривала прохожих. Это длилось всего мгновение, а может больше часа. Просто видеть весь мир сквозь память странным образом связанного с тобой человека, и видеть все своими собственными глазами, это ни с чем несравнимые ощущения.
Но в результате мои мысли все чаще стали возвращаться к одному и тому же вопросу – выгляжу ли я так же, как эти люди, или отличаюсь от них? А может я все же Ли-Энн?
Я просто встала и пошла. Мимо людей, торопливо перешагивающих через преграды на пути, по асфальту, плавящемуся на солнцепеке, мимо зданий со стеклянными стенами.
Я шла, и никто меня не замечал, да я и не хотела этого. Я не болела амнезией, я много всего помнила, я знала каждый предмет на своем пути, каким целям он служит в жизни человека, даже каких трудов стоит каждый предмет произвести. Я просто не знала, кто я. И как все эти люди вокруг могли ответить мне на этот вопрос?
В мгновении я замерла. Меня привлекло движение в стеклянной поверхности. Я вглядывалась в новую для меня картину.
Теперь я точно знала, что я не являюсь Ли-Энн, что во мне нет ничего общего с девушкой из моих воспоминаний. Я очень просто могла найти в ее разрозненных воспоминаниях, какой она видела себя в зеркале каждый раз.
Ли-Энн была низенькой и смуглой, черные короткие прямые волосы составляли аккуратное каре, смоляные брови и острый маленький нос придавали лицу детскую непосредственность, шоколадного цвета глаза и пухлые губы приоткрывали страстную натуру в ее характере. И сейчас не такое создание смотрело на меня из отображающей поверхности стекла. Я наклонила голову вправо, и мое отражение повторило мой жест без малейшего промедления, я провела указательным пальцем по бровям – отражение сделало то же самое. Ничто не могло разуверить меня, что отражение было мое, однако как же эта девушка, смотревшая на меня, не была похожа на Ли-Энн. Высокая и худая, с вытянутым лицом, чуть пухлыми щеками, мощными скулами, достаточно большим носом и не очень пухлыми губами, девушка в отражении не могла бы стать страстной внешне, скорее она могла быть загадочной. Ее светлые волосы могли бы быть совсем пепельными, если бы не искрились легким золотом на жарком солнце, их длины было достаточно для высокого конского хвоста, возвышающегося почти на макушке, волосы слегка кучерявились и доходили до плеч; можно было бы предположить, что в распущенном состоянии они могли дотянуть и до лопаток.
В целом мне нравилось мое отражение. Моя внешность не была простой, брови и ресницы почти не выделялись на лице, в силу своего светлого цвета, однако глаза были совершенно необычайны – большие и насыщенные густым фиолетовым цветом с примесью охры.
На самый притязательный взгляд можно было с уверенностью сказать: я была полной противоположностью девушки, воспоминания которой были единственной моей связью с миром.
Я все еще не знала, кто я, хотя теперь прекрасно представляла какая я.
2
Хотя важность того, кем я являюсь, не оставляла меня ни на малейшую единицу времени, однако меня волновало и то, что же случилось с Ли-Энн. Я чувствовала, что если не разберусь в этом, то не смогу понять многое. Эта девушка дала мне знания, она дала мне информацию, без ее воспоминаний я бы была словно слепой котенок без матери – рожденной лишь мигом, страшным и ужасным, превратившимся в вечность.
Однако в воспоминаниях Ли-Энн не было того, что я видела вокруг себя. Это была утопия! Я знала, что ненавижу утопию (у многих возникает чувство отчужденности, словно родились не в свое время), я была частью той утопии, которая меня окружала, но отчаянно хотела вырваться. И все было уж очень белым, слишком белым.
