Черно-белый танец полностью

– А мотив?

– Мотив у этого Арсения мощный, – мгновенно среагировал Воскобойников. – В последнее время Арсений Челышев находился в крайне неприязненных отношениях со старшими Капитоновыми. Это было связано с тем, что он сожительствовал с их внучкой. Капитоновы-старшие, естественно, относились к данному факту весьма негативно. Челышев с внучкой хотели пожениться – старики категорически не позволили, даже выгнали ее из дома. Значит, мотив у Челышева имелся такой: юнец, во-первых, просто устранял причину, мешавшую ему жениться. Устранял, убив старших Капитоновых…

– А Капитонова Ирина Егоровна? – быстро спросил полковник, и следователь понял: тот изучил дело очень тщательно. – Дочка убитых? Мать этой самой Анастасии? Она, Ирина Егоровна, ведь живая осталась. Она что, не возражала? Была не против брака дочери с Челышевым?

– Ну, Капитонова Ирина Егоровна – женщина не слишком самостоятельная. Находилась она под сильным влиянием родителей – главным образом Егора Ильича. Возможно, Арсений Челышев надеялся, что если данное влияние устранить… Вместе с родителями устранить… – усмехнулся Воскобойников. – Тогда мать Анастасии, Ирина Егоровна, даст согласие на то, чтоб Настя вышла за него… К тому же у Челышева имелся второй серьезный мотив – деньги. Юнец вместе с внучкой Капитоновых весьма нуждались. Она привыкла к роскоши, любила жить на широкую ногу. А тут… По шестьдесят рублей стипендия, да еще около ста «рэ» Челышев получал в редакции, работал на полставки. А за одну только комнату они платили пятьдесят. К тому же посещали кафе и рестораны, принимали гостей, употребляли спиртные напитки… А Капитоновы-старшие своей внучке никакой материальной помощи не оказывали. Надеялись, что без их поддержки Анастасия быстро этого Челышева бросит и домой вернется.

– Так-так… – вздохнул полковник. – Значит, ты считаешь, что убийца Челышев… А ты уверен, кстати, что в данном преступлении нет политики? Все-таки в такой день стариков убили. Капитонов как раз с внеочередного Пленума вернулся. Да и сам он не простой человек. Зампред Госстроя. Кандидат в члены ЦК… Ты других, помимо Челышева, подозреваемых рассматривал?

Воскобойников хорошо понял, кого конкретно имеет в виду полковник. Все-таки очень, очень тщательно начальник, оказывается, ознакомился с делом.

– Появлялся тут в Москве старинный приятель Капитонова, – ответил он. – Зовут его Иван Саввич Боровко. Они начиная с тысяча девятьсот сорок восьмого года с убитым Капитоновым вместе работали. В пятьдесят первом году этот Боровко был арестован, осужден по статье «пятьдесят восемь – десять» на двадцать пять лет. Затем, при Хрущеве, в пятьдесят шестом году освобожден, впоследствии реабилитирован… Сейчас Боровко проживает в городе Загорске. Пенсионер. Что важно – состоит на учете в ПНД. Диагноз – вялотекущая шизофрения. Бред величия, мания преследования. Сезонные обострения. Во время обострения – реформаторские идеи. Пишет письма в адрес ЦК КПСС, Совета Министров СССР, даже генерального секретаря ООН. Были отмечены его контакты с московской «хельсинкской группой»… Неоднократно принудительно госпитализировался.

– Встречались ли Боровко с Капитоновым в последнее время? – быстро спросил полковник.

– Боровко пару раз бывал у Капитоновых дома. Капитонов принимал его хорошо, радушно. Тридцать лет назад они как-никак были друзьями. Они выпивали, много разговаривали… Однако однажды Капитонов выгнал Боровко из дома и велел больше не появляться.

– Почему?

– Боровко обвинил Капитонова в том, что тот в пятьдесят первом году написал на него заявление в органы . Бросил, так сказать, ему в лицо обвинение, что именно Капитонов тогда явился инициатором его ареста и лишения свободы.

– А как было на самом деле? – быстро спросил полковник.

– Дело Боровко закрыто, – вздохнул следователь. – Оно находится в архиве.

– Писал Капитонов тогда, – настойчиво переспросил полковник, – в пятьдесят первом году, на Боровко заявление?

Оба, и полковник, и следователь, старательно избегали слова «донос», пользовались эвфемизмом «заявление».

– Я думаю, сейчас это никакого значения не имеет, – твердо ответил следователь.

Последние слова могли означать на языке, принятом в этих стенах, только одно: да, действительно, Капитонов (или, может, его супруга) в то, сталинское время написали на Боровко донос. Донос, из-за которого тот получил адский по суровости приговор, провел пять лет в ГУЛАГе, остался жив и вышел на свободу только благодаря чуду: наступившей хрущевской оттепели.

– Значит, – задумчиво сказал хозяин кабинета, – у Боровко все-таки имелся мотив для убийства… Месть. Месть за свои прошлые тяготы и лишения.

– Да, товарищ полковник. Мотив у него имелся… – неохотно согласился Воскобойников.

– Вы его допрашивали?

– Так точно. Он ни в чем не признается. Но, должен заметить, алиби на время убийства у него отсутствует.

– Вот как?