Черно-белый танец полностью

– Не понимаешь?! – Глаза Насти сузились. – Правда не понимаешь?! Ну, ты дурак, Челышев, прости меня господи!.. Да ведь она мстила!.. Мне мстила. Мстила – за то, что у меня богатые предки. За то, что у меня шмоток полно. За то, что я себе парня хорошего нашла – тебя, дурака, то есть… И она… Она добилась своего. Отомстила мне, и даже с лихвой. Она тогда, в тот день, одиннадцатого марта, думала просто с тобой переспать – и этим меня уесть… Мужика отбить!.. Да что может быть для подружки сладостней!.. А она, видишь, совсем мне жизнь поломала. И тебе заодно тоже.

Настя отвернулась. Потом снова глянула прямо в глаза Арсению – и опять ее взгляд был чужим, недобрым.

– Я вот другого не понимаю: а почему ты тогда, на следствии, молчал? Почему ты ничего не рассказывал? Ведь этот перепихон, — она презрительно скривила рот, – был твоим алиби!.. Ты-то что молчал?!

– Ну, я, во-первых… – пробормотал он, глядя в сторону. – Во-первых, я не хотел ее компрометировать. Она все-таки была замужем…

– Боже, какой благородный! – язвительно бросила Настя. – Настоящий джентльмен! И ты, ради спасения чести прекрасной дамы – этой Милки несчастной! – такую муку решил принять?! В лагеря пошел?! На десять лет сам себя посадил?! Нет, ну ты, Челышев, и впрямь дурачок. Юродивый!..

Она фыркнула и отвернулась.

Арсений, по-прежнему глядя в сторону и мучительно подбирая слова, сказал:

– Но, понимаешь, мой адвокат… Которого ты наняла… Кстати, спасибо тебе за это… Я очень тебе признателен… Он, наверное, правда классный адвокат… Так вот он говорил, что и без этой истории, без моего алиби, он вполне обойдется. И справится. И что все у меня образуется. Что никаких улик у следователей на самом деле нет. И что не надо никому рассказывать, что я в тот день, одиннадцатого марта, и как раз в то время, когда твоих… твоих убивали, был с Милкой… Потому что тогда мне придется говорить об этом – на суде. И, разумеется, об этом случае узнают все. И судьи, и прокурор… И ты… И этот случай сыграет как раз совсем не в мою пользу… Моральный облик и все такое.

– Вот как? – удивленно подняла брови Настя. – Значит, адвокат сам просил тебя ничего не говорить на следствии о встрече с Милкой? Не подтверждать твое алиби? И именно поэтому ты ничего не сказал?!

– Да, – сосредоточенно кивнул Арсений.

Настя задумалась, а потом глухо произнесла:

– Вот так адвокатишка… Настоящий профессионал… Ну, маманя, ты мне и удружила…

– О чем ты?

– Не я нанимала адвоката! – яростно выпалила Настя. – Не я. Не я платила ему. Откуда у меня тогда были деньги!.. Нанимала его и платила ему – мама. Я только просила ее, чтобы адвокат был самый лучший.

– Значит, он оказался не самым лучшим, – спокойно заявил Арсений.

– А я… а я… – пробормотала Настя. – А я поверила ей! – И закончила уж совсем непонятно: – Я честно выполнила свою часть сделки!

– Какая сделка? О чем ты? – потребовал Арсений.

– Ни о чем, – отрезала она. И резко перевела разговор: – Положить тебе еще? Добавки?

– Да! – решительно сказал он. – Да!

Насте показалось, что пища волнует его в данный момент куда больше, чем следствие, вина, Милка, адвокат… Она вскочила, стала греть ему порцию, прибереженную для себя. Она и не думала, что у него окажется такой аппетит.

– А как ты? – вдруг спохватившись, вяло спросил Арсений. – Учишься, работаешь?

– Я на дипломе, – ответила она, не оборачиваясь. Помешивала шкворчащую картошку с мясом. – Потеряла год, когда Николенька родился. Уходила в академку. Ну, и работаю одновременно. Корреспондентом, в «Московских новостях». Это сейчас самая лучшая газета. За ней у киосков очереди с шести утра стоят.

– Да, здорово я от тебя отстал, – безучастно произнес он.

– Ничего, нагонишь. Ты талантливый.

Она поставила перед ним тарелку с едой.

– Будешь писать мемуары. Для «Московских новостей» и «Огонька». Лагерная тема сейчас в моде.

Он передернулся.

– Что, не хочешь вспоминать? – Она поняла его жест.

– Не хочу, – резко отрубил он.

– Тогда поможешь мне раскрыть, кто убил моих деда с бабкой.

– Раскрыть?

– Ну да. Тебе же нужно оправдаться. Следователи, мне кажется, не очень-то будут землю рыть из-за убийства четырехлетней давности. А ты никогда не отмоешься добела, пока не найдешь настоящего убийцу. А мне… Мне это тоже надо. Отомстить.

Лицо Арсения вдруг выразило такую растерянность, что Настя пожалела, что сказала об этом. «Похоже, пока он не адаптировался, с ним нужно обращаться как с маленьким, – подумала она. – Не ставить перед ним никаких задач. И говорить только о самых простых вещах».

– Ладно, – решительно заявила она. – Сейчас поешь – и баиньки. Твоя комната тебя ждет.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, на миг отрываясь от сосредоточенного поглощения пищи, – я почти четыре года не спал на настоящих простынях. И… – Он сделал паузу, нахмурился, покраснел, но все-таки выдавил из себя: – И женщины у меня все это время не было.