Черно-красные нити полностью

– Знаешь, я всегда жил для кого-то, вся моя жизнь принадлежала другим. Я должен был поступать правильно. Должен был делать что-то, что нужно другим людям. Людям, которых я любил, которые любили меня или ненавидели. Никто не спрашивал, хочу ли я того, ведь все складывалось правильно и удобно. А я хотел этого, жить для них, быть нужным. Пока не появилась ты. Ты стала единственным, чего я желал для себя. Чего я жаждал. И с тех пор все изменилось. Но остальных не устроило то, что я перестал им принадлежать, поэтому они решили отобрать у меня саму попытку узнать тебя. Стать ближе. И в моей жизни не было никого, кто хотел бы жить для меня. Я не желал для тебя подобной роли никогда не попрошу тебя об этом. Ведь это я так неосторожно позволил себе влюбиться. Просто хочу, чтобы ты знала, я не сволочь и не бесчувственное бревно. Я не тот циничный верзила, который всем удобен. Но я устал, я так устал быть полезным, что мне хочется исчезнуть. Пропасть. Я устал казаться сильным, устал видеть страх в чужих глазах. Но решение есть: я должен уйти, и всем будет легче и проще. Почему вы не даете мне этого сделать? Зачем вы снова и снова встаете у меня на пути и говорите, что ВАМ что-то нужно? Я же Грейдер, я смогу расчистить себе путь, понимаешь?

Так скажи мне, зачем ты здесь? Это Жека тебя подбил? Скажи да, скажи, что это Жека. Не волнуйся, я смогу пережить еще один глупый розыгрыш, замаскированный под доброе дело. Так что, если ты здесь из жалости, можешь быть спокойна, я уже перебесился, Скип.

Скипи ошарашено смотрела на Грея. Горечь в его голосе сразила ее наповал. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь тихонько качала головой и шевелила губами. Отчаяние грубо сдавило ей горло. Скипи поняла, сейчас случится то, чего она боялась. И хотя Тэм советовала сразу этим воспользоваться, Юлька приказывала себе сдерживаться до последнего.

Поезд тихо тронулся. Хлоп. Хлоп. Хлоп…

Слезы покатились из ее глаз и противостоять этому не было больше сил. Они просто лились и лились. Скипи попятилась к стене, и когда ее затылок коснулся прохладной поверхности, стала тихонько сползать на пол.

– Прости, – прошептала она сквозь слезы. – Прости…

Юлька уткнулась в колени и заплакала.

Он держался дольше, чем мог бы предполагать, но маска рушилась быстрее, чем ему хотелось бы. И когда Грей увидел ее слезы, стена рухнула.

– Господи, Скип! – выдохнул он и одним рывком оказался рядом с ней.

– Скип, – тихо позвал он, пытаясь убрать руки от заплаканного лица. Сердце Грея рвалось на части. Как он только мог говорить с ней в подобном тоне? Она ведь пришла, разве не так? Разве это ничего для него не значит?

– Скипи, не плачь, малышка. Ты разбиваешь мне сердце!

– Думала, не отмою тебя от нее! – разобрал он сквозь всхлипы.

– Что? О чем ты?

– В том пабе ты и Челси… – Юлька задохнулась от слез.

– Господи! Сильно же я надрался… Прости, не думал, что до такого дойдет, – Грей наконец осмелился обнять Скипи, но она оттолкнула его и стукнулась головой о стену.

– Я думал, все кончено. Ты уехала, просто сбежала, и у меня не было возможности поговорить. Я чувствовал себя чудовищем, от которого все бегут. Я хотел выяснить, где ты живешь, хотел приехать, но ничего не вышло, ведь ты ясно дала понять, что не хочешь меня видеть. А потом ты заблокировала Кэпа. Это было последней каплей, я понял, что не нужен тебе, что все кончено. А дальше все как во сне. Я вел себя как тряпка, жалел. И вот к чему это привело. Скип…

Она снова отшатнулась и, трясясь от слез, забилась в угол. Грей не мог больше этого выносить. Он приблизился к ней и бережно, но настойчиво обнял. Скипи хотела вырваться, но вдруг вцепилась в его футболку и зарыдала в голос. Большие руки гладили ее по голове, прижимали к теплому телу, ласковый посаженный голос Грея старался ее успокоить:

– Ну что ты, маленькая, хорошая моя, перестань. Все хорошо. Я не могу видеть твоих слез. Пожалуйста, перестань.

– Прости меня! – заикалась Юлька, сильнее вжимаясь в грудь Грея. Она слышала, как часто бьется его сердце, чувствовала запах его тела и точно знала, что это уже не сон.

– Хорошо, хорошо, – шептал он. – Только, пожалуйста, не плачь.

– Я так виновата перед тобой! Я такая дура!

– Нет, это я повел себя как дурак… Ты сможешь меня простить? Не завари я эту кашу, все могло бы быть по-другому.

Грей увидел, как вскинулись на него испуганные голубые глаза.

– К-как по-другому?

Молчание. "Никак", – подумал он. Но Юлька поняла все без слов и пуще прежнего залилась слезами. Могла бы она остаться с Димариком? Сколько они были бы вместе? И она ничего бы не знала о Грее, кроме того, что насочинял Демс. Думать об этом было невыносимо. Тем более, сейчас. Перед глазами до сих пор стояла картина из паба. А Грей, мог бы он быть с Челси? Юльку мучил этот вопрос, мучила ревность.