Чернобыль. Большая ложь полностью

Тамара Алексеевна Герасимчук, школьный повар: «Радиации больше поддаются дети. Их у меня трое. У младшей, четыре года, – 0,64 кюри цезия, у старшего – один кюри, его отправили в Одессу, в „Молодую гвардию“. Анализы у детей опять взяли, но результаты не говорят. За день обследуют двести детей. А если хотим что-то спросить, так не отвечают».

Лидия Афанасьевна Глевчук, заведующая библиотекой: «Я сама из Липников. Здесь работаю. Моему мальчику одиннадцать лет, у него вторая степень увеличения щитовидной железы, больная печень. В школе случаются приступы. Дети на линейке в школе падают».

Екатерина Ивановна Свиденюк, бригадир полеводов: «У меня трое детей. Со здоровьем плохо. Младшему четыре года, стоит на учете в Житомире. Увеличены лимфоузлы. В селе не платят 30 рублей на „чистое“ питание. Если работаешь здесь – 25 процентов доплаты, а если идешь работать через два километра – доплаты уже нет».

Галина Ивановна Рябчук, колхозница: «Зимой здесь работы нет. Заработки – 20–30 рублей в месяц выходит. А семь дней ходим на работу. Таких двадцать восемь женщин.

Если человек живет в Малаховке, а работать едет в Липники, 25 процентов к зарплате не получает. Бывает так: работают в одной бригаде, но на разных полях. Несмотря на то что они рядом, одно поле считается „чистым“, а другое „грязным“. Кто и как определял это – неизвестно. Работает человек в конторе в селе – 25 процентов. А рядом – ученик, пенсионер. Ничего! Какая логика? Непонятно. Вот и жалуются люди, пишут, пишут. А добиться чего-то так трудно».

Григорий Григорьевич Власюк, директор совхоза «Липники»: «В наш совхоз входит четыре села. Два – жесткого контроля, два – нормальных. Жесткого – Мощаница и Малаховка. Осны и Липники – нережимные. От Малаховки до Осен – два километра. Вот поле, через дорогу, разделено канавой. Здесь дают доплату, там – нет. А ведь пыль не спрашивает, режимное это место или нет, она летит себе, куда ей хочется. В Мощанице молоко „грязное“. Перестали принимать коров. Люди потеряли интерес к жизни. Болеют, жалуются на боли в суставах.

В Мощанице – восемьдесят один двор. Думаем, что его надо выселять. Радиация там выше, чем в 30-километровой зоне. Там цезий – до 30 кюри на квадратный километр».

Мы побывали в Липниках, на центральной усадьбе совхоза. Это благоустроенное село, утопающее в цветах. Асфальт. Прекрасное кафе. Столовая. Здесь все свое, поэтому дешево. В общем, рабочие не жаловались на быт. Но озабоченно говорили о радиации.

Рассказывали о том, что, когда главный врач Липникской участковой больницы И. Е. Невмержицкий выступил на сессии Лугинского районного Совета народных депутатов, то через несколько дней из облздравотдела приехала комиссия. Проверять, как он работает. Чем же провинился Иван Евгеньевич? Сказал правду о здоровье своих пациентов. Выразил недоверие официальной медицине. Предложил начать строительство полесского «Артека» в районе сел Мощаница или Червоной Волоки. Задал неудобные вопросы представителям Министерства здравоохранения Украины: «Можно ли жить в Мощанице, где радиофон колеблется от 340 до 1500 микрорентген в час? Правильно ли поступают те ответственные (или безответственные) лица, готовые ежедневно повышать уровень безопасности дозы накопления радионуклиов? Почему умерший в Хиросиме и Нагасаки от ран объявляется жертвой американской агрессии, а умерший от рака в нашей зоне в связи с радиационным поражением не имеет статуса жертвы?»

Ответы на эти вопросы главврач вместе со своими пациентами ждет до сих пор.

По дороге из Липников в Лугины нас «перехватила» Нина Ивановна Данилюк, директор совхоза «Остаповский». И хотя времени было в обрез и надо было еще заехать в райисполком, в различные районные ведомства, мы не посмели отказать этим людям.