Мы подошли к подъезду, и я открыл дверь универсальным электронным ключом. Войдя в подъезд, мы переглянулись и синхронно показали друг другу большие пальцы – планировка лестничных площадок была такова, что жилец квартиры, глядя в дверной глазок, мог видеть только небольшую часть пространства на площадке.
Дверь квартиры Тарасова была обыкновенной. И замки в ней стояли однозначно не такие, на которых мы могли бы задержаться. Я вытащил универсальную отмычку, а Иван подошел к той двери, из глазка которой меня все-таки могли бы увидеть, и закрыл окуляр пальцем.
– Давай быстро! – сказал он.
На то, чтобы открыть замки, понадобилось не больше времени, чем если бы у нас были ключи. Я проскочил в квартиру, а через пару секунд там появился и напарник.
В двухкомнатной квартире Михаила царил жуткий беспорядок. Было похоже на то, что хозяин вообще забыл, что такое уборка хотя бы по мелочи. Повсюду валялся мусор – пустые бутылки, обрывки бумаги, разнокалиберные коробки, тряпки, а местами – еще и объедки. Спертый воздух, казалось, прилипал ко всему телу, а запах, который в нем стоял, был густым и отвратительным.
– Берлога! – брезгливо пробормотал Иван.
Я помнил, как выглядела комната Лены Кижеватовой, поэтому не сказал ничего. Видимо здешний хаос тоже был следствием контакта с черной линзой. Она превратила человека в исполнителя чьей-то посторонней воли. Прочее, по всей видимости, просто исключалось за незначительностью.
Мы кое-как расчистили место на диване. Осторожно сели, хотя пришлось сделать над собой усилие – слишком уж он был грязным.
– Блин, и форточку же не откроешь! – сокрушенно проворчал Иван.
У меня в кармане шевельнулся мобильный телефон. Я вытащил его, глянул на дисплей. Это был Артур.
– Сергей, в общем, мы его вычислили. У него все-таки есть мобильный телефон. Зарембо подсуетился с нашими технарями и отследил его местоположение. Телефон заметили в районе метро «Красные ворота». Его хозяин спустился в метро. Предположительно, едет домой. Так что ждите дорогого гостя где-то через час.
– Все понял, Артур! Пусть нам дадут сигнал, когда он войдет в подъезд.
– Конечно сделаем!
– Ну все, удачи! – сказал я.
Тарасов появился чуть раньше назначенного времени. Наружна сделала на него стойку через сорок минут. Мы с Иваном приготовились.
Начиная с этого момента, я очень четко представлял себе, как развивается операция. Можно даже сказать, что я это видел неким внутренним зрением.
Я видел, как наш «клиент» поднимается по лестнице, а в это время вслед за ним к подъезду уже подтягивается помощь – ребята последуют за Тарасовым и сыграют роль внезапной, но очень уместной кавалерии, когда дело дойдет непосредственно до задержания.
Он был на третьем этаже, а в это время наши парни открывали дверь подъезда.
Я встал сразу за дверью в кухню – оттуда можно было броситься на вошедшего человека. Иван притаился за шкафом в прихожей – он собирался напасть первым. Это было логично – на то он и был бойцом силовой поддержки. Поглядывая на дверь, Иван неторопливо застегивал боевые перчатки.
В замке повернулся ключ, и дальше счет времени пошел буквально на секунды.
Вошел мужчина – невысокий, склонный к полноте, с полиэтиленовым пакетом в руках. Он едва успел прикрыть за собой дверь, как Иван прыгнул, нанося «расслабляющий» удар ногой в корпус.
Учитывая степень выучки нашего бойца, это должно было вырубить Тарасова с гарантией. Но наш противник оказался значительно сильнее, чем мы предполагали. Я позже вспомнил, как непросто было спасателям снимать с дерева Лену Кижеватову. А здесь ведь речь шла отнюдь не о хрупкой девочке.
Тарасов ударил Ивана в ответ. Судя по всему, ударил сильно – Иван пошатнулся и чуть не упал на спину. В этот момент подоспел я и от всей щедрой души зарядил Тарасову кулаком в челюсть.
Противник кубарем улетел в угол прихожей, но тут же вскочил на ноги. Я успел удивиться и этому – обычно после такой плюхи поднимаются гораздо медленней. Или вообще предпочитают лежать тихонько.
Михаил взвыл, как сирена, и бросился в атаку. Мы с Иваном встретили его плечом к плечу. Тарасов прыгнул на меня, обхватил руками и ногами, и мы вместе покатились по полу. Враг схватил меня за шею обеими руками и стал душить. Я заученно врезал ему ладонями по ушам. Он даже не обратил внимания, зато у меня в глазах потемнело, а боль, пронзившая горло, показалась невыносимой. Я протянул руку, схватил его за лицо, нащупал глаз и надавил, погружая палец в теплое и липкое. Тарасов завизжал.
Последующие несколько секунд превратились для меня в жуткую мешанину боли, тряски и криков. И я уже почти потерял сознание, когда тиски на глотке исчезли и мои несчастные легкие громко втянули в себя воздух. Он пошел по гортани, как шланг из наждачной бумаги. Я захлебнулся в пароксизме жесточайшего кашля.
