Выслушав всех, Щербина пригласил присутствующих к коллективному размышлению.
— Думайте, товарищи, предлагайте. Сейчас нужен мозговой штурм. Не поверю, чтобы нельзя было погасить какой-то там реактор. Газовые скважины гасили, не такой огонь там был — огненная буря. Но гасили же!
И начался мозговой штурм. Каждый говорил, что в голову взбредет. В этом и заключается способ мозгового штурма. Даже какая-нибудь ерунда, околесица, ересь может неожиданно натолкнуть на дельную мысль. Чего только не предлагалось: и поднять на вертолете огромный бак с водой и бросить его на реактор, и сделать своего рода атомного «троянского коня» в виде огромного полого бетонного куба. Затолкать туда людей и двинуть этот куб на реактор, а уж, подобравшись близко, забросить этот самый реактор чем-нибудь...
Кто-то дельно спросил:
— А как же эту железобетонную махину, то бишь «троянского коня», двигать? Колеса нужны и мотор.
Идея сразу была отвергнута.
Высказал мысль и сам Щербина. Он предложил нагнать в подводящий канал, что рядом с блоком, водомерные пожарные катера и оттуда залить водой горящий реактор. Но кто-то из физиков объяснил, что ядерный огонь водой не загасишь, активность еще больше попрет. Вода будет испаряться, и пар с топливом накроет все кругом. Идея катеров отпала.
Наконец кто-то вспомнил, что огонь, в том числе и ядерный, безвредно гасить песком...
И тут стало ясно, что без авиации не обойтись. Срочно запросили из Киева вертолетчиков.
Заместитель командующего ВВС Киевского военного округа генерал-майор Николай Тимофеевич Антошкин был уже в пути по дороге в Чернобыль.
Приказ из округа получил вечером 26 апреля: «Срочно убыть в город Припять. Аварийный атомный блок решили засыпать песком. Высота реактора тридцать метров. Видимо, кроме вертолетов на это дело никакая другая техника не годится... В Припяти действуйте по обстановке... Держите с нами связь постоянно...»
Военные вертолетчики дислоцировались далеко от Припяти и Чернобыля. Надо перебрасывать ближе...
Пока генерал Н. Т. Антошкин был в пути, Правительственная комиссия решала вопрос об эвакуации. Особенно настаивали на эвакуации представители Гражданской обороны и медики из Минздрава СССР.
— Эвакуация необходима немедленно! — горячо доказывал заместитель министра здравоохранения Е. И. Воробьев. — В воздухе плутоний, цезий, стронций... Состояние пострадавших в медсанчасти говорит об очень высоких радиационных полях. Щитовидки людей, детей в том числе, нашпигованы радиоактивным йодом. Профилактику йодистым калием никто не делает... Поразительно!..
Щербина прервал его:
— Эвакуируем город утром 27 апреля. Всю тысячу сто автобусов подтянуть ночью на шоссе между Чернобылем и Припятью. Вас, генерал Бердов, прошу выставить посты к каждому дому. Никого не выпускать на улицу. Гражданской обороне утром объявить по радио необходимые сведения населению. А также уточненное время эвакуации. Разнести по квартирам таблетки йодистого калия. Привлеките для этой цели комсомольцев... А сейчас мы с Шашариным и Легасовым полетим к реактору. Ночью виднее...
Щербина, Шашарин и Легасов на вертолете гражданской обороны поднялись в ночное радиоактивное небо Припяти и зависли над аварийным блоком. Щербина в бинокль рассматривал раскаленный до ярко-желтого цвета реактор, на фоне которого хорошо были видны темноватый дым и языки пламени. А в расщелинах справа и слева, в недрах разрушенной активной зоны просвечивала мерцающая звездная голубизна. Казалось, будто кто-то всемогущий накачивал огромные невидимые меха, раздувая этот гигантский, 20-метрового диаметра, ядерный горн. Щербина с уважением смотрел на это огненное атомное чудище, несомненно обладавшее большей, чем он, зампред Совмина СССР, властью. Настолько больше, что перечеркнуло уже судьбы многих больших начальников и его, Щербину, способно освободить от должности. Серьезный противник, ничего не скажешь...
— Ишь, как разгорелся! — будто про себя говорил Щербина. — И сколько же в этот кратер, — букву «е» в слове «кратер» он произносил очень мягко, — надо песку кинуть?
— Полностью собранный и загруженный топливом реактор весит десять тысяч тонн, — ответил Шашарин. — Если выбросило половину графита и топлива — это где-то около тысячи тонн, образовалась яма глубиной до четырех метров и в диаметре метров двадцать. У песка больший удельный вес, чем у графита... Думаю, три-четыре тысячи тонн песка надо будет бросить...
— Вертолетчикам придется поработать, — сказал Щербина. — Какая активность на высоте двести пятьдесят метров?
— Триста рентген в час... Но когда в реактор полетит груз, поднимется ядерная пыль и активность на этой высоте резко возрастет. А «бомбить» придется с меньшей высоты...
Вертолет сошел с кратера.
