Любимый, прости за то, что я так быстро потеряла свое самообладание – расплакалась, точно ребенок, убежала, поддавшись зову сердца. Мне нужно было просто вспомнить, понять, что ты – не человек.
Просто… Иногда я видела в твоих глазах то, чего не видела в глазах других ангелов. Ни светлых, ни темных. В твоем взгляде было что-то, предназначенное только мне и словно созданное мною.
Но с появлением Евы все это исчезло. И поэтому я испугалась. Я ждала чего-то от тебя, вместо того, чтобы самой держаться рядом – ведь ты не прогонял меня.
Может быть, для тебя так будет лучше. И если это верно, я с радостью наступлю на свои чувства.
Скоро я попаду в твой мир. Знаешь, я столько раз представляла себе его… но ты всегда был рядом. Если в Аду есть хоть что-то, что будет напоминать мне о тебе – я смогу справиться с жизнью до тех пор, пока не наступит долгожданное забвение. Марк, я буду жить воспоминаниями о тебе.
Постарайся быть счастливым. Я буду верить в то, что у тебя все хорошо».
– Вика, забавная ситуация… – Ренольд оторвал меня от мысленного обращения к Марку, – возможно, последнего обращения здесь, на Земле. – Второй раз мы с тобой наедине. Второй раз огонь вместе с нами. Я знаю, что ты любишь его. Огонь – это твоя стихия. Хочешь еще разок поиграть с ним?
Отвернувшись от Ренольда, я смотрела в одну точку, стараясь не реагировать на его слова. Мне было очень страшно даже просто слышать его голос.
Заметив, что я игнорирую его, Ренольд начал злиться – в его голосе появилась ярость.
– Я слишком долго возился с тобой! Ни на одного человека я не тратил столько времени.
Одним махом он пересек комнату и резко схватил меня за руки, стаскивая с дивана. Я вырывалась, но он только сильнее сжал пальцы – до боли, до синяков.
Он грубо подтащил меня к камину.
«Этого не может быть, этого не может быть!» – твердила я себе.
Неужели именно так, вот таким глупым и ужасным образом и закончится моя земная жизнь?..
Когда в моем теле начнутся перемены? Марк говорил, что температура повысится, и, по-моему, меня уже бросило в жар.
Я смотрела на огонь и не видела ничего того, что видела рядом с Марком: раньше мне казалось, что я могу высмотреть в огне наши с ним силуэты – силуэты, излучающие счастье.
А теперь… Страх, горе и сильная, невыносимая боль, угрожающая навсегда стать моей спутницей. Боль самой большой в жизни потери.
– Огонь примет тебя! – Ренольд повысил голос до крика. – Он говорит, что уже подружился с тобой! Что же ты? Поприветствуй своего друга!
Я молчала, и Ренольд злился еще больше. По щекам что-то потекло – наверное, последние слезы.
– А я ведь говорил тебе, – продолжал кричать Ренольд, – что ваша сентиментальность до смешного глупа! Подумай сама, на какие жертвы ты пошла ради Марка. Любой человек был бы поражен и восхищен тем, как отчаянно ты защищала чужую жизнь. Пожертвовать своей жизнью, – своей короткой, маленькой жизнью, ради спасения того, в чьих руках ты была игрушкой – это ли не верх глупости? Добровольно принять на себе боль, нестерпимую даже для ангела! Виктория, что ты сделала для него? Ты спасла ему жизнь! Он бы погиб, не закрой ты его своим телом. Ведь ты шла на верную смерть и только чудом осталась живой. Скажи мне: какого черта ты сознательно шла на верную смерть? Чтобы спасти его? Люди никогда не перестанут удивлять меня своей глупостью!
И чего ты добилась? Как Марк отплатил тебе? Бросил тебя, решив, что поразвлечься с Евой гораздо приятнее, чем блюсти твою невинность!
Я издала тихий стон, потому что Ренольд сильно задел меня своими словами. Он точно знал, куда бить, и вот сейчас сделал верный удар.
– Он бросил тебя на произвол судьбы, прямо ко мне в руки, несмотря на то, что ты сделала для него. А теперь скажи мне, что ты жалеешь о своем поступке! Скажи, что наконец осознала свою ошибку!
Он так грубо тряс меня за плечи, что говорить становилось еще тяжелее.
Тихим, еле слышным, но уверенным голосом я ответила ему:
– Нет, Ренольд. Я все сделала правильно. И если бы эта ситуация повторилась, я бы вновь поступила точно так же. А жалею я лишь о том, что в тот день мне не удалось отдать за него свою жизнь.
Ренольд в ярости оттолкнул меня от себя с такой мощью, что я врезалась в стену, после чего от боли тихо скатилась на пол, не издав на этот раз ни единого звука.
– До чего же вы все примитивны! Животные – и те умнее вас. Зачем подставлять себя под удар вместо того, чтобы отомстить тем, кто причинил тебе боль?
– Не старайся, Ренольд… – Голос у меня охрип, и я говорила так, будто в моем горле что-то скрипело. – Тебе не дано понять нас.
– Нет, дано. Вас наделили величайшей глупостью, вполне достаточной для того, чтобы вы губили самих себя. Но ничего – скоро твои мысли изменятся. Скоро ты загоришься желанием отплатить Марку той же монетой, которую он бросил в тебя. И я буду ряд помочь тебе в этом. Скоро, очень скоро ты, наконец, прозреешь и поймешь, как глупо поступила, пожертвовав собой ради жизни Марка!
Я отрицательно покачала головой. Все попытки подняться с пола завершались неудачей из-за дрожи, сотрясающей все тело.
– Нет. Я сохраню свою душу.
