Я не испытывала ни малейшего страха за себя – мне даже в голову не пришло, что я могу заживо сгореть в этом огне или задохнуться дымом. Я переживала за Марка – по сравнению с этим все остальное теряло значение.
Крепко прижав тряпку к лицу, я желала одного: понять, наконец, кто выигрывает в этой борьбе.
Пока я боролась с кашлем, приглушая его приступы, я чувствовала все усиливающееся головокружение.
Нет, мне нельзя терять сознание! Именно сейчас оно нужно мне больше всего.
Но ощущения тускнели, голова тяжелела, и очень скоро чувства окончательно оставили меня.
Что это гудит так нудно и тоскливо? Я могла бы подумать, что это шум моря, если бы он не был таким неприятным. Я так хорошо и безмятежно себя чувствовала, а теперь этот шум, усиливаясь все больше, увлекал меня к себе, вырывая из такой приятной безмятежности.
Желая избавиться от него, я тряхнула головой, но в итоге добилась совсем другого: к шуму прибавилась еще и головная боль. Застонав, я услышала собственный голос, после чего поняла, что сплю. Или спала.
Вернуться ко сну категорически не получалось, а открывать глаза было страшно: казалось, любое движение только усилит боль. Вчерашний день я вспомнить не могла, впрочем, как и позавчерашний, и даже не представляла, где я вообще нахожусь и на чьей кровати сплю.
Любопытство взяло вверх и, превозмогая боль, я разлепила склеившиеся ресницы.
Ох! Яркий свет ослепил глаза, вместе с тем увеличивая давление на и без того гудящую голову.
Интересно, почему у меня так сильно болит голова? И почему я ничего не помню? Неужели вчера была вечеринка, на которой я перепила спиртного?
Щурясь от ярких лучей солнца, бьющих в окно, я осмотрелась. Ну что ж, лучшего места для того, чтобы проснуться, придумать нельзя.
Я в комнате Марка на самой лучшей в мире кровати. Только, где он сам?
Лучше бы он не видел меня в таком состоянии – надо умыться и привести себя в хотя бы немного приглядный вид. Сама эта мысль внушала ужас – я боялась даже пошевелить головой, потому что малейшее движение тут же отзывалось гудящей болью.
Но, тем не менее, лучше все-таки встать. Надо будет спросить у Марка: как это он разрешил мне столько пить.
Морщась от боли, я кое-как приняла сидячее положение. На столе лежала пачка таблеток аспирина, благоразумно оставленная там Марком. Лучше бы он положил сюда бутылку пива.
О Господи! Я становлюсь похожей на алкоголика, если думаю о спиртном с самого утра.
Часы тоже лежали на столе, и я скоро убедилась в том, что никакое сейчас не утро, а уже два часа дня.
Осталось разобраться, какое сегодня число и день недели.
На всякий случай проглотив побольше таблеток, я запила их водой из бутылки, что стояла тут же. На столе еще лежала глубокая тарелка, покрытая сверху другой, и я из любопытства заглянула туда. Кажется, это мой сегодняшний завтрак, точнее, обед. Если Марк заранее приготовил все это, значит, его нет дома.
Когда же я легла спать, если проснулась только в два часа дня? Кажется, впервые в жизни у меня так отшибло память, что я ничего не помню.
Быстрее бы пришел Марк – я все у него узнаю.
Найдя в сумочке телефон, я проверила сегодняшнюю дату.
Боже! Шестое марта, среда. Но я не помню наступления весны. Неужели у меня анемия? Сколько же дней исчезло из моей памяти?
Дойдя до зеркала, я тут же пожалела об этом: лицо, как у хронического алкоголика – красное, опухшее, с мешками под глазами.
Нет уж, пусть лучше Марк придет попозже, иначе испугается моего внешнего вида.
Забравшись в ванную, я приняла контрастный душ – он поможет мне проснуться и придти в тонус, если это вообще возможно в моем случае.
Щедро намылив мочалку, я принялась с рвением оттирать свое тело, и с удивлением отметила, что оно какое-то слишком грязное. Приходилось то тут, то там отмывать черные пятна неизвестного происхождения. Мне уже начало казаться, что это сажа, взявшаяся непонятно откуда. Волосы тоже были грязными, а пена, образовавшаяся от мытья, слишком темная. Да где же я вчера была?!
После душа я почувствовала себя гораздо лучше: действие возымела и прохладная вода, и принятые таблетки. Даже отражение в зеркале уже не было столь устрашающим.
Перекусив, я еще раз попыталась восстановить в памяти последние события, но с прежним успехом.
Марку я решила не звонить до тех пор, пока полностью не приведу себя в порядок. И так, как мне не терпелось позвонить ему, я тут же взялась за косметику.
От красноты лица мне удалось избавиться еще в душе, так что теперь оставалось только замаскировать мешки под глазами.
После завершения макияжа, удачно скрывшего последствия вчерашней вечеринки, я принялась выпрямлять волосы, но не успела завершить дело до конца: вернулся Марк.
Обрадовавшись, я ту же кинулась к нему на шею.
Но его настроение явно не соответствовало моему, и я тут же заметила это. Марк смотрел на меня как-то странно, словно не понимая, чему я, собственно радуюсь. В глазах я увидела тоску и боль, которые тут же передались мне: почему моему любимому плохо?
– Вика, – осторожно спросил он. – Как ты себя чувствуешь?
