– Я не уйду! Ты не заставишь меня! – В моих глазах застыло отчаяние, покрывавшее зрачки точно стеклянной оболочкой, которая резала глаза, не позволяя слезам пролиться.
– Я использовал тебя, Вика.
– Мне все равно… Мне все равно! – фразу за фразой повторяла я, то говоря еле слышным шепотом, то срываясь на крик.
– Проклятье, Виктория, уходи!
– Нет! Ты любишь меня, ты не бросишь меня!
– Я хочу, чтобы ты сейчас же ушла отсюда! Это мое желание! Ты говорила, что будешь со мной до тех пор, пока я не попрошу тебя оставить меня в покое! Так вот, я прошу тебя: уходи! Я больше не желаю тебя знать!
В любимых черных глазах застыло выражение такого же отчаяния, как и в моих. Я могла видеть там смесь чувств, приносящих лишь боль: горечь, сожаление, обида, ужас, разочарование. Все чувства описать невозможно, они бесконечны, и многие из них не имеют названия.
А ведь лишь несколько минут тому назад наши взгляды выражали совсем другие чувства.
– Ты любишь меня, – точно в бреду, продолжала утверждать я.
– И очень жалею об этом! Я не человек, чтобы испытывать подобные чувства. Я люблю тебя, Вика, и потому не могу погубить твою жизнь. Я думал, что все получится, и кроме власти в Аду, я получу еще и тебя, но я не знал, что любовь может вытворять такие штуки, заставляя меня самого губить собственную жизнь.
Значит, все то время, что Марк проводил вместе со мной – все было лишь игрой… Он только пытался соблазнить меня, я вовсе не нравилась ему, так вот почему все слова, сказанные им, казались мне неправдой, вот почему я не верила ему. Он лишь добивался моей любви – но разве сложно ангелу добиться любви человека?
Я была не нужна ему! Я была его заданием!
Голова опухла от обрушившейся на меня информации, которую я отказывалась осознавать. Я только понимала, что Марк прогоняет меня, что он хочет, чтобы я ушла.
– Марк, я не смогу без тебя жить.
– Ты сможешь. Ты будешь жить так, как жила раньше.
– Не прогоняй меня! Ты обещал!
– Знаешь ли ты, что бы случилось с тобой в Аду? Отдав весь свой свет, всю чистоту и всю любовь, ты бы очень быстро превратилась в ангелы Тьмы – в подобие Дьявола. Ты бы лишилась своего сознания, блеска глаз, так необходимого мне, начала бы думать и действовать так, как думают и действуют ангелы, потеряла бы всю свою человечность. Переняв повадки и сознание дьявола, в один день ты бы потеряла интерес ко мне, и тогда лишилась бы того, ради чего пришла в Ад. А дороги назад ты бы уже не нашла. Да и не захотела бы искать.
– Я бы никогда, никогда не разлюбила тебя! Моя любовь к тебе не имеет никаких границ! Она устоит перед всем – неужели ты не понимаешь? Моя любовь сильнее Ада – я бы никогда не разлюбила тебя!
– У нас мало времени. Скоро огонь передаст Аду все, что произошло здесь, и тогда за нами придут. Я не выполнил своего задания – хуже того, я с блеском провалил его, но ты еще можешь уйти и вернуться к своей прежней жизни.
– Мне не нужна прежняя жизнь! Ты слышишь? Без тебя она не нужна мне!
– У тебя нет выбора. Сейчас же уходи, не заставляй меня вышвыривать тебя.
Я опустила глаза, растерянно рассматривая пол: словно могла найти там какое-то опровержение происходящему. Все мысли отступили, вся информация исчезла, осталось только одно слово: «Уходи!» Я не могла думать о том, что Марк только что рассказал мне, я не могла думать даже о его любви. Он прогонял меня – вот и все, что заполняло мое сознание, что било меня по голове, точно молоточком выстукивая каждый слог. «Уходи!»
Смысл этих слов сбивал с толку, давил на меня чем-то непомерно тяжелым. Ведь я не ангел – я слаба и человечна, чтобы держать такую тяжесть. Я не могла поверить в его слова и не хотела воплощать их в реальность. Эти слова раздавят, убьют меня.
Я не пускала в свое сознание смысл того, что происходило вокруг: взгляд Марка с отражавшейся в них болью; совершенно немыслимые слова, слетающие с его губ; любимое красивое лицо, искаженной гримасой отчаянья, но все такое же прекрасное, ибо никакие эмоции не могут испортить совершенство любимых черт.
Информация воспринималась: к сожалению, глаза видели, уши слышали, сердце чувствовало, как бы я ни старалась не впускать в себя все эти проклятые ощущения. Я упорно отстраняла от себя то, что так же упорно надвигалось на меня; я кричала: «неправда!», но в ответ слышала злой, яростный смех, забавляющийся моим отчаяньем.
Я пыталась прорваться в бездну, в темноту – туда, где нет чувств, туда, где умирают; но сознание не отпускало меня.
Я лучше умру, чем смирюсь с тем, что происходит.
Неужели кто-то сверху всерьез полагает, что я смогу выдержать и это?
Меня здесь нет. Это не я здесь стою. Это не мне Марк кричит «Уходи!» Нет, это все не я…
Когда-нибудь потом я подумаю о том, с кем это происходит и почему. А сейчас…
Сейчас я воображала себе отсутствие чувств и пыталась прорваться во тьму, но тьма не впускала меня – она закрыла все двери. Реальность звала обратно. Реальность была черна, ужасна и отвратительна.
