– Я приготовлю, – не обращая внимания на мое сопротивление, сказала она.
Тошнота подступила к горлу, как только я представила, что по дому разнесется запах приготовленной еды.
– Пожалуйста, не надо, – пересилив колющую боль в горле, прохрипела я.
Она не стала готовить сейчас, но к вечеру ее терпение закончилось.
Я лежала на кровати, продолжая бессмысленную борьбу с мыслями, с болью и отчаянием. Что мне делать? Как принять жизнь, смириться с которой я никогда не смогу?
Когда вечером мама подошла ко мне с подносом в руках, я как будто впервые увидела ее глаза. Она целый день крутилась возле меня, но я не смотрела на нее. А сейчас увидела, как она переживает. Во взгляде было столько боли и тревог.
Но все это казалось мне далеким. Это ничего не значило по сравнению с той болью, которую чувствовала я.
Мне пришлось поесть, хотя все мое существо противилось этому. Преодолевая приступы тошноты, я по чуть-чуть глотала пищу. Я не могу сказать, что я не чувствовала вкуса. Любимая прежде запеканка была горькой, противно горькой. Я старалась не дышать носом, потому что запах усиливал тошноту.
Мне показались вечностью те несколько минут, что я давилась запеканкой. Но зато мама отстала от меня.
Через полчаса меня вырвало.
На следующий день ничего не изменилось. Совершенно ничего.
Разве что я устала. Бесконечно устала! Сон упрямо не шел ко мне и не давал забвения. Я продолжала молить о смерти, но уже как-то машинально, с меньшим рвением. А к вечеру прекратила совсем.
С постели я не вставала, потому что каждое движение приносило дополнительную боль. Движения были противоестественны, они не вязались с жизнью.
А рана в груди продолжала кровоточить.
В понедельник я встала с постели, потому что мама вытащила меня из нее. Она сказала, что сегодня будет мой последний день, когда она разрешает мне лежать в кровати. Завтра я должна пойти на учебу.
Вынужденное возвращение к жизни убивало меня еще больше, потому что было мне противно.
Когда мне приходилось ходить, я прижимала руки к груди, закрывая ее. Мне казалось, что рана на груди раскрывается еще больше, и я пыталась стянуть ее края.
Заставить себя пойти в академию я не смогла. Это было выше моих сил – наглядно увидеть то место, где мы познакомились с Марком, вспомнить, в каких аудиториях и на каких местах мы сидели.
Вместо этого несколько дней подряд я ходила в парк, говоря маме, что иду на учебу. В парке лежал снег, и было холодно, поэтому я замерзала. Я сидела несколько часов и мерзла, пытаясь сконцентрироваться на холоде и хоть чуточку избавиться от мыслей.
Мама была расстроена. Но и этот факт не беспокоил меня.
Я не могла найти фотографию. Фотографию, которую я взяла с собой в тот день, собираясь забрать ее в Ад. Я перерыла весь дом, но фотографии нигде не было. Должно быть, я потеряла ее по дороге домой – может быть, оставила в том кафе или в такси. Я знала, что фотография только принесет мне боль, но она была мне очень нужна. Я нуждалась именно в этом фото.
У меня были другие – много других в электронном виде на компьютере, но я не смогла бы пересмотреть их. Я не могла даже включить компьютер.
Я вообще не хотела совершать ни одного лишнего действия, которое бы связывало меня с жизнью.
Как-то вечером мама сообщила мне, что летом поедет в Испанию и собирается взять меня с собой. Эту новость я пропустила мимо ушей, даже не вникнув в ее смысл. Но мама добавила после: осталось три месяца.
Три месяца! – пронеслось в моей голове. Сознание тут же сложило эти месяцы вместе, подсчитало, сколько это дней.
Ведь мне предстоит их прожить! Сердце болезненно сжалось в комочек, протестуя против такой перспективы.
И ведь на этом жизнь не закончится и не отпустит меня! Пройдет три месяца, а потом? Потом еще три, и еще.
Нет. Это невозможно.
Я не выдержу.
Я хочу к Марку!
Он мне нужен.
Я не могу дышать без него. Воздух не наполняет мои легкие до конца.
Марк меня любит. Он сказал мне, что любит. Я видела это в его глазах. Столько времени я смотрела на любовь в его взгляде, но не верила в нее.
Я должна найти его. Хотя бы попробовать.
Ночью мне не удалось уснуть, и я ворочалась с боку на бок, непрестанно задевая свою рану.
Я истощена, я измучена, я больше не могу.
Ни дня.
Ни дня я больше не проведу здесь, на этой земле, которая уже не является моим домом!
Мне не под силу расплатиться с судьбой. Мне не под силу считать дни до своей смерти, понимая, что их еще слишком, слишком много.
Я найду Марка. Я попробую его найти.
Прошла почти неделя с тех пор, как я потеряла связь с жизнью.
Тело не умирало, но душа уже давно была истерзана.
В четверг утром я открыла глаза, полная решимости изменить свою жизнь и положить конец мучениям. Хуже все равно быть не может.
Если Марка нет на земле, я найду его в Аду. Существует лишь один способ попасть туда. Что ж, я могу сказать спасибо моему ангелу за то, что он просветил меня в этом вопросе.
