Если человек исполнен сильнейшим желанием попасть в Ад и не оставляет на Земле чего-то, о чем будет жалеть, то огонь впустит его. Если огонь впустит его, а человек, находясь уже в пути, вдруг засомневается в принятом решении, то он сгорит заживо.
В любом случае, какая бы участь не ждала меня, оба варианта избавят меня от мук и отчаянья.
Я не смогу смириться с жизнью и не смирюсь с ней.
Я буду бороться.
Если огонь впустит меня, то я переверну весь Ад в поисках Марка. Мне нужно хотя бы взглянуть на него. Вдруг… Вдруг он все еще любит меня. Ну, а если нет, то… вернуться к прежней жизни я все равно не смогу. Ад уже стал моим домом.
Если же мне суждено сгореть в огне – это одна из самых лучших участей, о которых я могу мечтать. Избавление от мыслей, от чувств и от сердца. Свобода. И – больше никаких ран на теле, никаких ран в душе.
Я больше не буду судорожно прижимать руки к груди, почувствовав мощный толчок сердца, выплескивающего большую порцию отравленной крови.
О третьем варианте я старалась не думать. Если огонь вообще не захочет впускать меня, то я не знаю, что буду делать. И потому я не буду об этом думать.
Принятое решение немного облегчило страдания, которые не прекращались уже целую неделю, и не прекратились бы, если бы я не решила все изменить.
В голове появились другие мысли. Мне пришлось думать о том, как образом я осуществлю свой замысел, и это придавало мне сил встать и начать действовать.
Мне было безразлично, что я опять прощаюсь с мамой: это происходило уже во второй раз. Я была поглощена лишь одной мыслью: борьбой. Мне необходимо бороться с той жизнью, которую навязывают мне.
Я не могла думать о маме, не могла думать о друзьях – этим мыслям уже давно не осталось места в моей голове.
Я ждала, когда наступит вечер. Впервые за неделю мне показалось, что рана в груди больше не выталкивает кровь сгустками, а лишь тихо сочит ее.
Впервые за неделю мою голову посетили другие мысли: мысли, в которых появилась надежда.
Две надежды. Найти Марка или умереть.
Обе значили одно и то же: я смогу избавиться от навязываемой мне реальности. От той реальности, которая впилась в меня мертвой хваткой, – я вырвусь из ее цепких лап.
«Иного исхода событий не может быть, – убеждала я себя. – Огонь должен впустить меня!» В силе своего желания я не сомневалась.
Я ничего не оставляла здесь – все воспоминания о Марке забирала с собой.
Главное – чтобы огонь впустил меня; а дойду ли я до конца пути – уже не важно.
Я уже выбрала место, где собиралась изменить свою жизнь. Это был дом Марка. Он должен пустовать сейчас.
Наверно, будет очень больно вернуться туда. Но я не знала другого места, где смогу развести огонь.
Мысли работали на удивление четко и логично. Как сердце уживалось с разумом – я не понимала и приняла это, как должное.
На этот раз день не тянулся так долго.
Как только стемнело, я подняла телефонную трубку и набрала номер такси.
Через десять минут я уже сидела в машине, показывая водителю дорогу.
Когда вновь увидела место, куда так часто привозил меня Марк, я еле сдержала стон.
Рана в груди опять заныла, причем – с утроенной силой, а мне не оставалось ничего другого, кроме как постараться изобразить безразличие, отдавая водителю деньги и сжимая от боли кулаки.
Как только машина отъехала, я, пошатываясь, подошла к дому и взялась за ручку двери.
В доме остался запах – мой самый любимый запах, вдыхая который, я вовсе не чувствовала облегчения. Попадая в легкие, воздух точно превращался в острые пики.
Запах был, а Марка не было.
Пока я нащупывала выключатель, я еле стояла на ногах, борясь с тоской и отчаянием, грозящими сбить меня с толку. Я чуть не забыла, зачем пришла сюда.
Когда гостиная осветилась, воспоминания набросились на меня, выплывая из всех возможных уголков памяти.
Мне уже мерещилось, что Марк выходит из комнаты или сидит на диване, и в замешательстве я каждый раз встряхивала головой, чтобы избавиться от видения.
Не понимаю, почему я не додумалась до этого раньше! Как могла я потерять целую неделю, отдавшись мыслям и страданиям? Почему мне сразу же не пришло в голову, что я могу бороться и выйти победителем?.. Даже если победой окажется смерть.
Прилагая все усилия, чтобы блокировать всплывающие воспоминания, я пыталась сосредоточиться на том, ради чего пришла сюда. Сделать это было очень сложно, так как вся обстановка в доме заставляла меня вспоминать.
Не обращая внимания на боль и прекратив прижимать к груди руки, призванные защищать рану, я направилась к камину.
Провозилась я с ним недолго – через несколько минут свет пламени осветил комнату, и я выключила электрический свет.
Огонь горел не так ярко, как я представляла себе. В присутствии Марка пламени всегда было больше.
Не важно. Огня хватит, чтобы я смогла войти туда.
Медлить больше незачем.
Я вплотную приблизилась к камину, вглядываясь в пляшущие языки пламени. На несколько мгновений я забыла обо всем, любуясь красотой представшей передо мной картины.
