Я улыбнулась, и на этот раз улыбка не была вымученной. В любом случае, я найду способ отвертеться от Андрея после того, как мама улетит в свою Испанию.
Марк говорил мне, что я обладаю огромной силой.
Теперь я знаю, в чем она состоит, как она бесконечно велика и необъятна. Если бы у меня ее не было, я бы никогда не смогла взять себя в руки и на весь остаток дней своих надеть на лицо маску равнодушия. Я бы провела всю жизнь, уткнувшись в подушку и судорожно глотая воздух в бесполезной борьбе с миром боли, отчаяния и безысходности.
Мне и сейчас было бы очень больно, я бы задыхалась, теряла всякое представление о происходящем и доверилась бы только своим слезам. Если бы я не сделала то, что я сделала.
Больше никто не знаком с той болью, что мне удалось заглушить и загнать в самые мертвые уголки сердца, как никто не знаком и с миром счастья, в котором я жила. Сейчас мне хотя бы удается создавать видимость, что я живу.
С помощью доводов рассудка я сумела умертвить свое сердце ровно до такой степени, чтобы оно больше никогда ничего не почувствовало. И лишь один Бог знает, каким трудом мне это далось.
Я больше никогда не буду отрицать свою силу. Если бы ее не было во мне, я бы не смогла выбраться из той пропасти, в которую меня столкнули, и никогда бы не решилась пожертвовать сердцем ради спокойствия.
Зная, что заплатила очень высокую цену, я нисколько не жалею об этом. Потеряв способность чувствовать и переживать, я лишила себя не только радости, но и страданий. Эмоции где-то есть во мне, где-то живут, но так прочно заколочены и забиты, что им никогда не выбраться наружу.
Всегда руководствоваться только доводами рассудка – это ли не верх благоразумия и не показатель величины моей силы?
Да, мне плохо. Мне всегда очень плохо. Но больше не больно.
– И чем же вы собираетесь заняться? – Мама оторвала меня от этих мыслей, недоверчиво поглядывая на нас.
Я перевела взгляд на Андрея.
– Чем мы собираемся заняться?
Совершенно не ожидая такого поворота событий, Андрей явно был польщен. Сейчас я разыгрывала комедию перед мамой, так что его радость была мне только на руку.
– Можно съездить в Петербург, я покажу тебе город… – начал он.
– Ох, нет. – Я покачала головой. Мне вполне достаточно и рассказов!
– Тогда… предлагаю отправиться на пикник, поплавать и позагорать, если хочешь. Можно сходить в кино или… – В его голове сразу зародились идеи, которые он наверняка давно хотел воплотить в жизнь.
Соглашаясь, я закивала. Главное сейчас – убедить маму.
– Пикник и кино мне нравятся… – Мне приходилось выдавливать из себя улыбку, стараясь, чтобы она не выглядела притворно.
Мама с сомнением смотрела на меня, явно не доверяя внезапно возникшему интересу. Я понимала, что мне необходимо приложить еще какие-то усилия, иначе она мне не поверит.
На секунду мне захотелось послать все к черту. Почему я должна беспокоиться о том, что они обо мне беспокоятся? Гораздо проще встать, уйти в свою комнату и лечь спать. А они пусть разбираются сами. Если маме так не хочется ехать одной, она может взять с собой Андрея. В Испании они сходят на пикник, поплавают и позагорают.
Но я понимала, что они вдвоем изо всех сил стараются вернуть меня к жизни. Им не понять, что я никогда не вернусь – у них есть надежда, а у меня ее нет. Да и сама жизнь не примет меня после того, как я столь категорично отвергла ее.
– Мам, мне и правда лучше отдохнуть в более спокойной и домашней обстановке. Я не очень хорошо переношу перелеты, – соврала я. – К тому же… Да, вы правы, мне просто необходимо развеяться.
На этот раз они вдвоем еще более недоверчиво взглянули на меня, и я поняла, что перегибаю палку. Что ж, раз уж начала изображать интерес, необходимо довести дело до конца.
– Что вы так смотрите на меня? – Я изобразила разочарование и подступающую злость. – Я далеко не горю желанием куда-то выбираться из дома, просто уступаю вашим нападкам.
Их лица менялись на глазах. Нотки недоверия пропадали, сменяясь удивлением. Я заметила, что мне стало легко уследить за малейшими изменениями в настроении людей, за тем, как одни эмоции сменяют другие. Это глупые, не имеющие смысла эмоции на самом деле очень просты, и не нужно много ума, чтобы разгадать их. Нужно отказаться от чувств. И тогда заставить людей плясать под свою дудку окажется проще простого.
– Ты хочешь пойти на пикник? – Мама изогнула бровь, пристально глядя на меня.
Мне пришлось сдержать ухмылку – она пыталась разгадать, о чем я думаю. А я бы и врагу не пожелала даже пятнадцать минут пожить с моими мыслями.
– Не то, чтобы очень, – опустив глаза, я прятала свой взгляд, дабы не рисковать и не выдать себя. – Но это все же лучше, чем ехать в Испанию.
Андрей сразу же ухватился за мое согласие, и принялся строить дальнейшие планы.
– Отлично! – радостно произнес он. – Предлагаю осуществить нашу задумку на следующей неделе. Мы позовем Аню с Димой, и еще нескольких человек… Можно даже на моей даче…
Мама наблюдала за мной, высматривая, как я реагирую на его слова, и только из-за ее зоркого взгляда мне пришлось внимательно слушать Андрея.
