– Думаю, ты знаешь, какие у меня к тебе вопросы! – Тон был требовательным, но я готова к этому.
– Догадываюсь.
– Тогда – ответь.
– Я всего лишь последовала совету всех своих друзей – решила развеяться.
– Ты ведь знаешь, что я имею в виду Андрея, – с укором произнесла она. – Ты, наверное, не в курсе, но вчерашний случай обсуждается всеми.
– Уже? – без наигранного удивления спросила я. Как хорошо, что не нужно держать на лице маску – достаточно только следить за интонацией в голосе. – И о чем все говорят?
– Полагают, что ты возвращаешься к жизни… с помощью Андрея.
– Это плохо?
– Нет, это не плохо… – Аня замялась. – Просто…
– Выкладывай!
– Я тебя слишком хорошо знаю, Вика.
«Теперь уже нет», – пронеслось у меня в голове.
Я молчала, ожидая продолжения.
– Зачем тебе Андрей?
– Собственно, так вышло. Мы сидели рядом.
– Скажи это кому-нибудь другому, – буркнула она.
– Даже если вы оказались рядом, это не повод садиться к нему на колени.
– В чем дело, Аня?
– Просто у меня такое ощущение… – Она снова замялась.
– Какое?
– Ты ведь используешь его, да?
Этот вариант я тоже предусмотрела. Мы столько лет дружили с Аней, и неудивительно, что она заметила неискренность моих чувств.
– Ведь он тебе не нужен?
Честно говоря, я не видела смысла врать ей.
– Это имеет большое значение? – пробурчала я в трубку.
– А разве нет?
– Назовем это сотрудничеством, – сдалась я. – И мне удобно, а он – так вообще счастлив.
– Тебе не кажется, что ты… играешь его чувствами?
– С каких пор ты переживаешь за него?
– А с каких пор ты стала такой черствой?
Я ухмыльнулась, радуясь тому, что подруга не видит мою ухмылку.
– Возможно, у нас что-то и получится. – Я решила пойти на мировую.
– Не ври мне! – разозлилась она. – Андрей всегда был для тебя просто другом. Я никак не пойму – ты пытаешься обмануть только меня или и себя тоже?
– Аня, к чему столько эмоций? Зачем ты переживаешь о том, что тебя не касается?
– Я просто хотела сказать, что я не поддержу тебя, если ты собираешься манипулировать Андреем. Мне это не нравится.
– Это все?
– Да.
– Я приму к сведению, – холодно отозвалась я.
Аня замялась, и в трубке зависло тягостное молчание.
– Я вовсе не имела в виду, чтобы ты… – начала она, но я перебила ее.
– Если ты расскажешь Андрею, то я больше не появлюсь ни в вашей, ни в какой-либо другой компании вообще. Если ты не поняла, то он – мой единственный шанс.
– Не глупи… – прошептала она.
– Еще созвонимся! – Теряя терпение, я положила трубку и тут же расплылась в довольной улыбке.
Аня сообщила мне прекрасную новость – вчерашний случай уже обсуждается!
Время совершенно неожиданным для меня образом потекло быстрее, чем я могла бы предположить.
Выдержав один раз нахождение в большой компании, я начала привыкать к этому и перестала бороться с неизбежным.
Еще пару раз мы выбирались с ребятами в кино и на озеро, и все уже усвоили мысль, что Андрей – мой парень. Сам он к этой мысли привыкнуть не мог, потому что, как только мы оставались наедине, я тут же находила предлоги, чтобы ему и в голову не пришло вести себя со мной, как со своей девушкой. В рекордные сроки я добилась того, что на мне перестали концентрировать внимание.
Маска дружелюбия стала моим вторым «я», а притворство – чуть ли не потребностью. Именно благодаря притворству я многого добилась – не только не слышала больше упреков, раньше сыпавшихся на меня со всех сторон, но еще и перестала вспоминать прошлое.
О будущем я старательно не думала – в противном случае оно, казалось, не имеет конца.
Я жила и притворялась, притворялась и жила, но – ненавидела свою жизнь. Лишь вечером я могла отблагодарить себя за еще один прожитый день.
Иногда я с горечью осознавала, что постоянно жду смерти. Тогда я яростно отбрасывала эту мысль и концентрировала свое внимание на чем-нибудь другом.
Время ускоряло ход, и я не могла не радоваться этому.
Мне не нравилось жить, но иногда я находила свои приятные моменты. Когда мне удавалось еще более ускорить течение времени, я всегда хвалила себя, а на губах появлялась довольная ухмылка.
Лишь находясь в одиночестве, я могла побыть самой собой. Я не позволяла себе вспоминать или расслабляться, нет, но, по крайней мере, мне не приходилось удерживать на лице необходимые по ситуации маски. У меня в прямом смысле слова уже начали болеть мышцы лица.
Тяжелее всего была мысль о том, что жизнь пуста и бесцельна. Что я живу тут и мучаюсь – а вся зря. Совершенно глупое явление – жизнь. Для чего она дается, если все равно все умрут? Если бы жизнь имела какую-то цель, нечто, за что стоило бы бороться, что маячило бы впереди, то еще можно было бы вытерпеть ее, но ведь, по сути своей, жизнь не может иметь цели в принципе.
Чувства и эмоции людей слишком примитивны, а воображаемые ими цели никогда не оправдывают такого большого понятия, как жизнь.
Я ненавидела жизнь всеми фибрами своей души и страдала от невозможности расстаться с нею. Но это был мой крест, моя плата за счастье, – мне некуда было деться, кроме как покорно нести его.