К моему ужасу, когда я направилась к лестнице, чтобы подняться к себе, Маркус последовал за мной. Схватив меня за плечо, он прижал меня к стене возле дверного косяка.
– Завтра утром мы проверим, правду ли ты сказала насчет своей девственности, – сказал он, глядя на меня полными ярости и желания глазами. – Если ты девственница, возможно, я оставлю тебя при себе насовсем… – Он погладил меня пальцами, и я отвернулась, так что ему пришлось взять за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – И я не хочу видеть следов на твоей коже, когда мы встретимся завтра утром, так что накрасься как следует.
С этими словами он повернулся ко мне спиной и ушел.
Я держалась, пока не увидела свое отражение в зеркале ванной. Если так выглядит человек, которого разрывают на части… Я уже мертва и похоронена. Левая щека начала багроветь, и за ночь наверняка станет еще хуже. Глаза опухли от слез и выглядели испуганными и безжизненными.
Спасения не было. Все оказалось даже хуже, чем я себе представляла.
«Лучше бы ты не была так красива…»
Себастьян сказал мне это накануне вечером, прежде чем передать в руки Маркуса.
Я никогда не понимала этой фразы. Или он имел в виду, что именно из-за внешности я здесь и оказалась? Дима сказал, что готов выложить за меня миллион долларов, а Маркус только посмеялся над ним.
Мое лицо… Внешность… Это единственное, что отделяет меня от свободы?
Я встала и снова посмотрела на себя в зеркало.
А если я перестану так выглядеть? Что, если эти ссадины – пустяк по сравнению с тем, во что я готова превратить свое лицо, лишь бы меня оставили в покое, чтобы любой мужчина, способный купить меня, отказался от этой мысли без всяких сомнений?
Из зеркала на меня смотрели мои глаза – глаза моей матери, те самые, что в свое время привели ее на путь страданий, темный, тернистый и опасный. Я всегда гордилась тем, что так похожа на нее, но мне не нравилось, когда во мне видели только красивое личико. Отсюда и мое стремление сделать карьеру, стать независимой, вертеть мужчинами, как заблагорассудится.
Что насчет этого?
Я посмотрела на бритву, лежащую на полочке возле душа…
Смогу ли я это сделать?
Не знаю, сколько времени я провела в ванной, с бритвой в руке, устремив взгляд в зеркало.
Я бросилась на кровать, чувствуя себя абсолютной трусихой, но поклявшись не допустить, чтобы меня продавали, как породистую кобылу.
Да я скорее покончу с собой, чем позволю сделать это с собой!
Это ясно как божий день.
На следующее утро меня разбудила Ника. Она в ужасе уставилась на меня при виде синяка на шее, полученного вчера вечером.
– Что случилось? – шепотом спросила она с перекошенным от страха лицом.
Я с трудом села в постели. Все мышцы окаменели, я почти не спала. Я больше не чувствовала себя здесь в безопасности, не могла находиться под одной крышей с этим мерзавцем.
– А ты как думаешь? – спросила я, обратив на нее взгляд, полный ненависти, которая с каждой минутой росла глубоко внутри. – Ты знала об этом, ведь так? Ты знала, что семья Маркуса занимается торговлей женщинами? Знала, что я одна из них, и не предупредила меня!
Ника вцепилась в бусы на шее.
– Я предупреждала тебя, Марфиль, – сказала она. – Конечно, предупреждала.
– Ты никогда об этом не говорила. Ты всегда выражалась туманно, хотя знала, что он со мной сделает!
Ника отступила от кровати и серьезно посмотрела на меня.
– Ты не единственная, с кем такое случилось. Разница между тобой и остальными заключается в том, что с тобой он обращается как с королевой. А мне приходится работать, иначе нас с матерью депортируют. Ты знаешь, каково это? У тебя отнимают всю твою жизнь! Отнимают будущее! Или ты думаешь, что я мечтаю вечно драить полы? – спросила она, повысив голос.
Дверь распахнулась, и мы с Никой вздрогнули, в страхе прижавшись друг к другу.
На пороге стоял Маркус.
– С каких это пор ты возомнила, что тебе позволено кричать в моем доме? – спросил он и в два шага пересек всю комнату.
Увидев, что Ника смотрит на него застывшими, полными ужаса глазами, я встала между ними.
– Оставь ее в покое! – крикнула я, представляя, как рву его на части.
Маркус брезгливо посмотрел на меня и расхохотался.
– Ты думаешь, я буду выполнять каждый твой каприз?
Он оттолкнул меня и подошел вплотную к Нике, так что их носы почти соприкоснулись. Он с силой сжал ее правое плечо, Ника съежилась от страха и втянула голову в плечи, боясь посмотреть ему в глаза.
– Если я еще раз услышу от тебя нечто подобное, это будут последние твои слова, – сказал он. – Ясно тебе?
Ника кивнула, уставившись в пол.
– Простите, сэр. Больше это не повторится.
– Разумеется, не повторится…
Я поднялась с кровати, на которую он меня толкнул, и бросилась на него, защищая Нику.
– Не трогай ее! – крикнула я.
Маркус снова ударил меня кулаком в левый глаз, и я упала на пол.
На миг у меня перед глазами все почернело.
– Марфиль! – донесся до меня голос Ники, которая склонилась надо мной, опустившись на пол.
– Вон отсюда, тварь!
Я открыла глаза и увидела, как Ника поспешно встает и выходит из комнаты, оставив меня наедине с этим демоном.
