Мои глаза наполнились слезами, но я изо всех сил старалась не расплакаться. Нельзя было допустить, чтобы он видел меня плачущей, видел мое унижение.
Я кое-как встала и посмотрела ему в лицо.
– Ну как, ты чувствуешь себя более мужественным, ударив женщину? – спросила я.
Маркус посмотрел на меня, с силой сжав челюсти.
– Через пять минут сюда придет врач, чтобы проверить, правду ли ты вчера сказала. Делай все, что она скажет, и чтобы никаких фокусов! В следующий раз за твои фокусы заплатишь не ты, а она. Ясно тебе?
Несомненно, он говорил о Нике.
– Ты не тронешь ее, – процедила я сквозь зубы, сжав их со всей силы и отчаянно сдерживая желание его убить.
Маркус медленно подошел ко мне.
– Ну конечно, трону, принцесса. Потому что твое личико стоит миллионы, а ее не стоит и ломаного гроша.
По щеке скатилась слеза; но я плакала не о себе, а о Нике. Маркус говорил о ней как о мусоре, как будто она ничего не стоит, как будто она не замечательный человек, а всего лишь вещь, с которой он может делать что захочет.
С этими словами он вышел, хлопнув дверью.
Войдя в ванную, я невольно поморщилась, увидев в зеркале свое лицо. От вчерашней пощечины остался зеленоватый след, а другая щека приобрела жуткий лиловый оттенок. Коснувшись ее пальцами, я ощутила ужасную боль.
«Твое личико стоит миллионы, а ее не стоит и ломаного гроша», – прозвучал у меня в голове его голос.
Вот ведь скотина!
Я не успела принять душ, потому что кто-то с другой стороны двери меня окликнул.
Девушка лет тридцати с каштановыми волосами, собранными в пучок, ждала, пока я приглашу ее войти. Она с ужасом посмотрела на синяки у меня на лице, но не убежала, а спросила, можно ли войти.
За спиной у нее стоял Уилсон, и меня удивило, что он вошел в комнату, а не остался снаружи.
– Я доктор Браун, – представилась она, протягивая руку. – Ты знаешь, почему я здесь?
Я молча посмотрела на нее. Мне было все равно, правда ли я ей так симпатична, как она старалась показать. Она находилась в этом доме, потому что этого хотел Маркус – уже достаточная причина, чтобы возненавидеть ее всеми фибрами души.
– Чтобы попрать мои женские права?
Доктор Браун многозначительно посмотрела на Уилсона, и тот шагнул ко мне.
– Марфиль, будет лучше, если ты отнесешься к этому как к обычному медицинскому осмотру, и только.
– К обычному осмотру? – возмущенно воскликнула я. – Вот бы тебе вставили что-нибудь в задницу, я посмотрела бы, как ты это примешь.
Уилсон поджал губы.
– Пожалуйста… – прошептал он.
Врачиха сделала шаг ко мне.
– Я не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь, – сказала она. – Но ты должна подписать бумагу, где даешь согласие на осмотр.
Этого я не ожидала.
– А если я не хочу, чтобы ты меня осматривала, ты не станешь этого делать? – спросила я.
– Даже если ты несовершеннолетняя, только ты можешь дать согласие на осмотр.
Это меня обнадеживало. Немного, но все же…
Я покосилась на Уилсона, который умоляюще смотрел на меня.
Что будет, если я откажусь?
Тогда он изобьет… Нет, не меня, а Нику. Я не могла этого допустить.
– В чем будет состоять осмотр? – спросила я.
Докторша посмотрела на меня, открыла рот, собираясь что-то сказать, но прежде повернулась к Уилсону.
– Вы можете подождать снаружи? Это интимная процедура.
– Мне очень жаль, но ее жизнь в опасности, – ответил он. – Я не могу ни на минуту оставить ее одну.
– О боже! – возмущенно воскликнула я.
Докторша посмотрела на меня, а затем на Уилсона.
– Об этом не может быть и речи, – серьезно заявила она.
Я покачала головой.
– Пусть останется, – сказала я. – Это не имеет значения.
Доктор Браун велела мне подойти к кровати.
– Вот согласие, которое ты должна подписать…
Она достала документ, где было написано, что я согласна на медицинский осмотр, удостоверяющий, что я по-прежнему девственница. Там было подробно описано, как именно это будет сделано, так что у меня закружилась голова, и строчки расплылись перед глазами.
– Это больно? – спросила я.
– Не очень. Я введу два пальца в твое влагалище, чтобы проверить эластичность его стенок и убедиться, что девственная плева не повреждена.
Проклятье.
– Повторяю, ты не обязана это делать.
– Доктор Браун, – начал Уилсон. – Позвольте вам напомнить.
– Нет необходимости ни о чем напоминать. Я выполняю свою работу.
Я недовольно посмотрела на Уилсона.
– Это законно? – спросила я.
– Если ты подпишешь согласие, то да.
Я посмотрела на бумагу и ручку, которые мне дали. Больше я ничего не могла сделать. Но должна была что-то предпринять, зная, что эти результаты попадут в руки самого мерзкого человека на свете.
Если выяснится, что я девственница – а так оно и будет, потому что я и правда девственница, – это все равно что передать меня Маркусу на блюдечке с голубой каемочкой, и эта сволочь кому-нибудь меня продаст. А если окажется, что я не девственница (в конце концов, я могла родиться без девственной плевы или повредить ее во время верховой езды или при сильном ударе), тогда я даже не знаю, что со мной произойдет.
Если он заподозрит, что я не девственница… Что он тогда может сотворить?
